Речь вице-премьера, министра стратегического планирования Авигдора Либермана на 2-ом съезде НДИ, 7 декабря 2006 г.

06.12.06

Дорогие друзья, уважаемые гости! История нашей партии началась совсем недавно – ее отсчет мы ведем с декабря 1998 года. Тогда мы в узком кругу друзей и единомышленников, начали обсуждать вопрос, есть ли нужда в создании новой партии, которая заговорила бы с «русским акцентом» не только о проблемах русскоязычной общины, но и о том, что волнует всю нашу страну, весь народ Израиля. Тогда было очень много факторов, попросту подталкивавших нас к принятию такого решения, и оно было принято. На политической карте страны появилась партия «Наш дом Израиль».

       

Речь вице-премьера, министра стратегического планирования Авигдора Либермана на 2-ом съезде НДИ, 7 декабря 2006 г.

С тех прошло ровно 8 лет, и за это время мы доказали, что мы – не политическая однодневка, что мы не партия электоральной конъюнктуры. За это время мы стали, пожалуй, самым ярким и важным явлением израильской политической жизни, голос нашей партии стал самым весомым из голосов партий, группирующихся вокруг сионистского консенсуса.

Наше движение было поступательным. На первых же выборах мы достигли немалого успеха, получив 4 мандата, на следующих – мы получили 7 мандатов, а на последних, третьих всеобщих выборах, в которых НДИ участвовала как самостоятельная политическая единица – мы получили уже 11 мандатов.

Нашим главным достижинием стало то, что мы, в отличие от секторальных «русских» партий, как, например, ИБА, стали подлинно общеизраильской партией, ставящей на повестку дня и вносящей огромный вклад в решение всей совокупности проблем израильского общества.

Мы так же активно занимаемся решением проблем радио РЕКА и ликвидаторов Чернобыльской аварии, как и такими проблемами как иранская угроза, изменение системы власти, принятие Конституции. У нас есть свой взгляд, своя позиция в отношении всего, что происходит в стране и в окружающем ее мире, у нас есть реальные предложения по решению всех проблем, с которыми сталкиваются наша страна и общество. И это, пожалуй, главное наше достижение – тем самым мы доказали и доказываем, что алия из бывшего СССР действительно стала ведущей силой.

Многие лозунги и идеи НДИ стали всеобщим достоянием – они затрагивают всех, и хотя далеко не все разделяют наши идеи, отмахнуться от них, не заметить их – уже невозможно. За доказательствами далеко ходить не надо: достаточно упомянуть идею введения президентского правления, принятия Конституции, поднятый нами вопрос об обеспечении личной безопасности граждан, борьбу с наркотиками – эти вопросы сейчас стали главными на повестке дня всей политической системы страны.

Помните, какой шум был поднят, когда мы вошли в коалицию, договорившись с партией Кадима о сотрудничестве в вопросе изменения системы власти? Еще недавно эту нашу идею многие пытались выставить как пустое прожектерство, а теперь, что называется, процесс пошел. И это – целиком и полностью наша заслуга.

На счету НДИ и ее руководства также выдвижение и реализация масштабных проектов общенационального значения, каждый из которых имеет огромное значение для будущего нашей страны. Сейчас этими проектами все гордятся, все пытаются – без особого успеха – сделать нечто подобное. Тут мы можем с гордостью упомянуть и строительство опреснительных комбинатов, и программу развития железных дорог Израиля. Сейчас они стали предметом всеобщей гордости, но их инициаторами и движущей силой были мы – партия «Наш дом Израиль» и ее руководство. Сейчас наш голос громко звучит и на международной арене.

Я за многие годы своей политической деятельности не могу припомнить, чтобы одна из самых солидных газет всего мира, такая как «Нью-Йорк таймс», посвящала бы целый «разворот» израильской политической партии и ее лидеру. Поверьте мне, читателей такой газеты интересуют многие вещи кроме Израиля и его политической жизни. Поэтому появление в «Нью-Йорк таймс» пространной статьи об НДИ и Авигдоре Либермане – это очень важный симптом – это, если угодно, аттестат нашей политической зрелости и признание важности роли, которую мы играем на ближневосточной арене. С нашим мнением считаются, к нему прислушиваются на самом высоком мировом политическом уровне, наши идеи и мнение, высказываемые с тяжелым русским акцентом, вызывают огромный интерес и уважение в руководстве и Евросоюза, и администрации США.

Несомненно, отличительной и одной из самых привлекательных черт НДИ является то, что у нас четкие и ясные позиции и конкретные предложения по каждому вопросу.

Я знаю, что очень многих волнует вопрос, почему мы все-таки вступили в правительство и коалицию, и я еще коснусь его ниже, но сейчас мне бы хотелось еще раз подчеркнуть, что и для меня, и для нас всех абсолютно неприемлемы популизм, стремление понравиться всем и пожертвовать всем ради лестных опросов и аршинных заголовков.

Помню, какой спор разгорелся в канун выборов 1999 года, когда в свете успеха известной агиткампании «Наш контроль» все вокруг уговаривали меня ради электоральной выгоды обрушиться с нападками на Арье Дери, что это, мол, добавит нам мандатов. Я же ответил, что, возможно, с электоральной точки зрения это и было бы правильным, но с принципиальной точки зрения – это грубая, непростительная ошибка. Мы никогда не согласимся набирать электоральные очки за счет разжигания межобщинной розни, даже если такое самоограничение обходится нам в несколько мандатов.

Нелегко быть израильской партией с русским акцентом, такая ситуация очень часто ставит нас перед нелегким выбором и очень многие используют это для нападок на нас. Да, в таких вопросах как гиюр, отношение к еврейским традициям, к признанию еврейства не только по матери, но и по отцу нас, вроде бы, легко обвинить в, якобы, непоследовательности, чуть ли не в отказе от защиты интересов русскоязычной общины.

Но наша особенность и в том, что мы – будучи принципиальной светской, не религиозной партией, с уважением относимся к еврейским традициям, к религии нашего народа. Мы партия национальной ориентации, но мы не партия крикунов и экстремистов. Мы либеральная, но не беспринципная партия. И поэтому мы считаем, что решение таких вопросов как взаимоотношения религии и государства и определение еврейского характера Государства Израиль надо искать в плоскости консенсуса, единения народа, а не наоборот.

Кто-то из нас ищет ответы на эти вопросы в плоскости еврейской традиции и Галахи, кому-то ближе иная точка зрения. Но мы все понимаем, что религия и традиции нашего народа заслуживают уважительного к себе отношения уже хотя бы в силу того, что благодаря им наш народ дожил до этих дней и они не могут, не должны быть объектом популистских нападок. Все это очень нелегкие вопросы, но и на них мы дадим на четкий и ясный ответ.

Помню, что и в канун этих выборов нас пытались подтолкнуть к тому, чтобы поддержать идею отделения религии от государства. Но я решительно отверг это предложение. Я заявляю это как абсолютно светский, нерелигиозный человек: еврейский народ и еврейское государство не могут быть отделены от еврейской религии. Подобное требование – это нонсенс.

Ведь мы единственный народ, религиозная и национальная идентификация которого неразделимы. Поэтому любые попытки отделить еврейскую религию от еврейского государства не только приведут к гражданской войне – они лишат смысла и права на существование нашего государства в качестве еврейского. А это – полная противоположность всему тому, во что мы верим, всем нашим принципам.

Сказанное вовсе не означает, что мы готовы потакать религиозной бюрократии. Религиозный истеблишмент должен понять, что ему не удастся бесконечно паразитировать и зарабатывать электоральные очки и деньги за счет репатриантов. Нынешняя ситуация на руку ультралевым силам партии МЕРЕЦ, так и ультраортодоксальным партиям, эксплуатирующим личные проблемы и трагедии людей, зарабатывая себе электоральные очки. Такая ситуация нетерпима.

Мы уже начали работу по поиску приемлемых для всех определений того, что же такое еврейский Государства Израиль. Решение этого вопроса не менее важно, чем нахождение ответа на иранскую или какую бы то ни было иную угрозу. Наше общество должно определить само для себя, что такое еврейский характер государства в современную эпоху, что это вообще означает и как этот щепетильный и контроверсальный вопрос превратить в платформу, объединяющую весь наш народ.

Еще одной нашей особенностью является сам состав нашей парламентской фракции. Она объединяет в единый сплав три различных слоя, три поколения. Первые – это поколение основателей НДИ, тех, кто стоял у ее колыбели – таких как Юрий Штерн, Эстерина Тартман и ваш покорный слуга.

Вторая группа – это люди, имеющие огромный опыт работы в различных сферах, пришедшие к нам, чтобы внести свой вклад, положить на чашу весов свои опыт и знания. Это и Исраэль Хасон, пришедший к нам после долгой и блистательной карьере в ШАБАКе, и Ицхак Аронович, занимавший высшие руководящие посты в полиции, и Софа Ландвер с ее огромным опытом политического и общественного деятеля, и Йосеф Шагал с его огромным опытом журналиста и публициста.

Третья группа – это люди, росшие вместе с партией – это Лея Шемтов, Стас Мисежников, Роберт Илатов, Алекс Миллер. Эти люди доказали, что наша партия умеет выращивать свой резерв. Состав нашей фракции можно сравнить с хорошей футбольной командой, в которой обязательно есть как игроки, выросшие в родном клубе из юношеского и молодежного составов, так и укрепляющие ее состав «звезды». Именно таким должен быть состав партии, всерьез собирающейся стать со временем крупнейшей политической силой страны.

Еще одна наша особенность – реалистический подход. Никогда мы не пытались решать стоящие перед нами задачи методом «большого скачка» – и именно это и позволяло нам эти задачи в конечном счете решать. На следующих выборах мы задались целью получить не менее двух десятков мандатов. А уже через две избирательные кампании наша цель будет очевидной – стать партией власти. Впрочем, если это нам не удастся уже на следующих выборах, мы, разумеется, расстраиваться не будем, но, повторяю, наш стратегический план – стать партией власти через две избирательные кампании. И мы этот план реализуем!

Теперь я бы хотел коснуться волнующего многих вопроса: почему мы решили войти в правительство. За последние два месяца мне всякого пришлось наслушаться – в чем только меня не обвиняли. И в продажности, и в беспринципности, и в чем угодно еще. Что ж, давайте разберемся.

Решение о вхождении в правительство далось нам очень непросто. Мы прекрасно понимали, что на первый, поверхностный взгляд противоречит элементарной политической логике и нашим электоральным интересам. Но я повторяю: я горжусь тем, что мы – партия, не раз доказавшая, что она умеет и не боится плыть против течения и принимать решения, исходя из интересов государства и еврейского народа, даже если они расходятся с нашими сиюминутными электоральными интересами. Так было и в 1999 году, и в 2006 годах, когда мы не присоединились к хору, разжигавшему религиозную войну. Так было и на сей раз.

К сожалению, Вторая Ливанская война показала, насколько не готовы противостоять угрозе, подстерегающей нас в ближайшем будущем. Не надо быть пророком, чтобы констатировать, что, увы, мы стоим на пороге очень серьезного противостояния: либо против Хизбаллы, либо против ХАМАСа, либо против Сирии, либо против всех их одновременно. И мы стояли перед выбором: да мы могли попытаться свалить правительство, ввергнув страну на шесть-семь месяцев в очередную предвыборную свистопляску, парализующую всю систему власти, да и все государство, не позволяющую готовить ни армию, ни тыл к новому витку противостояния. И результат этой авантюры был очевиден – примерно тот же, что и сейчас – политический расклад, очередное лоскутное коалиционное одеяло, очередное правительство, неспособное принимать решения, в котором каждый тянет одеяло на себя.

Мне было очевидно, что без изменения системы власти, без изменения избирательной системы, новые выборы ничего существенно не изменят. Все будет так же, как и прежде, только еще хуже, ведь мы можем оказаться втянутыми в новый, еще более кровавый виток противостояния в разгар предвыборных дрязг. Это чудовищно опасно.

А на другой чаше весов лежала опасность, подстерегающая только нас: понести электоральные потери из-за того, что мы войдем в это очень и очень слабое, внутренне противоречивое и очень плохо зарекомендовавшее себя правительство, пытаясь что-то исправить изнутри, помочь стране подготовиться к новым испытаниям без особой надежды преуспеть в разъяснении широкой общественности правильности такого решения.

Для нас выбор был очевиден, хотя мы и шли на огромный риск. Но уже сейчас, спустя всего три недели после вступления в должность, когда я еще толком не успел встретиться со всеми, с кем мне по долгу службы надо работать, я могу с уверенностью заявить, что выбор сделан правильно. Если до самого момента вступления в правительство у меня еще были сомнения, то теперь у меня нет никаких сомнений нет. Мы поступили абсолютно правильно. Не знаю, сколько мы успеем сделать, насколько скажется наше влияние, но все, что мы сделаем и изменим – будет к лучшему.

Многие, особенно журналисты, немало поразвлекались и по тому поводу, что, мол, возглавляемое мной министерство это пустое место, что оно высосано из пальца. Ну, действительно, что это за зверь такой – министерство стратегического планирования? Так вот, могу разочаровать господ журналистов: такое министерство жизненно необходимо, и его надо было бы создать, даже если бы не было на свете Авигдора Либермана.

В Израиле есть не менее пяти стратегических служб с очень сложными взаимоотношениями. Это и военная разведка (АМАН), и Мосад, и ШАБАК, и Совет национальной безопасности и Комитет по ядерной энергии. Каждая из этих солидных организаций имеет свои традиции, свои наработки, свои подходы к стоящим перед страной проблемам. Только для того, чтобы координировать их работу, вникнув в предложения каждой из этих служб, необходимо трудиться 24 часа в сутки. Мы ведь видели, как недоставало в последнюю войну именно координации. Помните, в случае похищения Гилада Шалита, разгорелся спор о том, передал ли ШАБАК армии предостережение о возможном похищении? И таких примеров было масса.

А премьер-министр занят тушением коалиционных и внутрипартийных пожаров, бюджетом, зарубежными визитами, приемом высокопоставленных гостей – сколько после всего этого у него остается времени на занятия вопросами, каждый из которых для нашей страны – вопрос жизни и смерти. И не он виноват – он просто физически не в состоянии уделить этому должное время. Повторяю, этим надо заниматься 24 часа в сутки.

Поэтому должность такого министра необходима. В США ее даже продублировали – там создали и ведомство Home security и должность главного координатора разведслужб, которую занял Негропонте. Ему даны огромные полномочия – именно он определяет бюджеты всех стратегических и информационных служб США, и он каждое утро представляет президенту разведывательную сводку. Именно он сводит воедино доклады всех разведслужб, он решает, что важно, а что второстепенно, именно его рекомендации получает каждое утро президент США.

Подобные министерства есть во многих странах, они есть у наших соседей – в Египте и в Иордании. И там мои коллеги – министры стратегических служб являются ключевыми персонами в правительстве.

Именно так должно быть и в Израиле. Это необходимо нашей стране, а не Авигдору Либерану, не НДИ. Слишком много у нас лебедей, раков и щук – мы этого насмотрелись во Время Второй ливанской, и я не хочу повторять того, о чем сообщалось в СМИ и тем более вдаваться в то, что в СМИ не освещалось. Но можно со всей ответственностью утверждать, что во многом надо менять подход, особенно учитывая то, что нынешнее политическое руководство страны избегает определения ее стратегических целей.

И получается, что каждая организация действует на свое усмотрение, на основании собственного понимания жизненно важных вопросов. Все это я говорю для того, чтобы разъяснить, что министерство стратегического планирования – это не мой каприз, не рожденное во грехе коалиционных торгов никому не нужное ведомство, а жизненно важная инстанция, которая уже давно должна была бы быть создана. И я рад и горд, что мне довелось возглавить эту службу и надеюсь, что остальные будут как и прежде заниматься разговорами, а мы будем делать то, что нужно.

По поводу же других вопросов и направлений, то мы четко разъяснили главе правительства и руководству партии Кадима, что, как только стало ясно, что «Яадут а-Тора» не входит в коалицию, мы потребуем для фракции НДИ пост председателя Финансовой комиссии Кнессета и министерский портфель, который освободится в результате коалиционных перестановок. Ситуация, при которой фракция с 11-ю мандатами имеет только одного представителя в правительстве при том, «Яадут а-Тора», по сути находящаяся в оппозиции, на деле руководит и министерством соцобеспечения и Финансовой комиссией. Как только мы возглавим Финансовую комиссию, наши возможности влиять на то, что мы считаем нужным, заметно возрастут и уверен, что и на местах люди очень скоро ощутят результаты этого. Мы не собираемся сидеть сложа руки и уже добились многого из того, ради чего избиратель вручил нам мандат, а в ближайшем будущем добьемся еще большего.

Сразу по завершении съезда я отправляюсь с визитом в США. Там меня ожидают очень важные и, надеюсь, полезные встречи. В администрации США сейчас произошли очень важные изменения, и нам дают понять, что руководство США открыто для любых наших предложений – беда в том, что мы пока ничего не предложили. Надеюсь, мне будет, что предложить моим американским коллегам. Если альтернативу не предложим мы, ее предложит другая сторона. Мы обязаны убедить американцев, что есть альтернатива выводам Комиссии Бейкера. Надеюсь, в ходе этого визита мне удастся лучше понять американское руководство, прощупать почву, установить необходимые рабочие отношения. И если я увижу, что мои предложения находят понимание, то я надеюсь, что мне удастся убедить и нашего премьер-министра принять и начать реализовывать их. Думаю, в подробности вдаваться нет нужды – наши программные положения и исходные посылки всем известны.

Я бы хотел чуточку подробнее остановиться на двух очень важных моментах. Мы всегда побеждали на поле боля и всегда сокрушительно проигрывали на агитационном фронте. Я утверждаю, что нет никакого смысла вступать в войну, если ты не провел информационную подготовку к ней.

К сожалению, сегодня судьба сражений решается не на поле боя, не с помощью танков и артиллерии, а в виртуальном пространстве, с помощью телекамер и газетных заголовков. И если мы как следует не подготовимся к следующему противостоянию в СМИ Европы и США, то это в противостоянии мы обречены.

У нас раздавалось очень много критики в адрес того, что правительство пошло на «прекращение огня» с палестинцами. Хочу напомнить вам, что я поддержал прекращение огня. И вовсе не потому, что я верил, что в нем есть реальное содержание, что оно продержится сколь-нибудь долго, или что палестинцы вдруг в одночасье «исправятся». Но это прекращение огня надо рассматривать только с одной точки зрения – в ракурсе его восприятия общественным мнением Запада. В этом смысле прекращение огня принесло нам огромную выгоду.

Повторяю, нам надо научиться умно и умело вести информационную войну, иначе мы обречены на поле боя. К сожалению, Хизбалла это продемонстрировала очень наглядно. Ведь нападая на нас, они не надеялись победить нас на поле боя. Их целью было втянуть нас в спор о северной границе, о ферме Шаба, о Раджаре, об их военнопленных. И они добились всего, чего хотели. И мы теперь вынуждены обсуждать и судьбу Раджара, и судьбу фермы Шаба, и вести переговоры об обмене террористов на наших похищенных воинов.

Более того, мы ведем эти переговоры отнюдь не с позиции силы. И добились наши противники этого не на поле боя, а в виртуальном пространстве информационной войны.

Приведу другой пример. Если бы мы сразу после Шестидневной войны пошли на какое-то политическое урегулирование, то мы получили бы тогда вдесятеро больше, чем сможем получить в рамках самого удачного для нас политического урегулирования. Для того, чтобы успешно вести переговоры, необходимо сначала заручиться внушительной победой, обеспечить себе позицию силы. Мне это совершенно очевидно, и именно в этом я стараюсь убедить наше политическое руководство и наших союзников.

Другой важный момент – это все, что связано с выдвинутым мной планом обмена территориями и населением. Это еще один пример того, как выдвинутая нами инициатива становится неотъемлемой частью всеобщей повестки дня. Но до сих пор, всякий раз, как я поднимаю эту тему, находится достаточно критиков, заявляющих, что это, мол, противоречит юридическим нормам, что это неприемлемо с точки зрения международного права и т.п. Так вот, в ходе обсуждения возможности переноса границы в деревне Раджар, юридический советник правительства заявил: «Мы все проверили, и я со всей ответственностью заявляю, что с точки зрения международного права это абсолютно допустимо». А я хочу напомнить, что в отличие даже от Восточного Иерусалима, жители деревни Раджар имеют все права израильских граждан. Таким образом то, что допустимо в отношении деревни Раджар, должно быть допустимо и в отношении Умм-эль-Фахма – это азбука юриспруденции. И то, что таким образом мой план получил «добро» от самой высокой юридической инстанции – интересно само по себе. Повторяю, это еще один пример того, как выдвинутая нами идея сначала воспринимается в штыки чуть ли не всеми, а потом постепенно становится всеобщим достоянием.

Поэтому я убежден, что своим вступлением в правительство мы сыграем решающую роль в куда более успешной подготовке нашей страны к следующему и, увы, неизбежному витку конфликта. Это касается и подготовки армии, и подготовки тыла и информационной подготовки. И самое важное – мы впервые за всю историю страны определим для нее четкие и ясные внешнеполитические цели.

Я потребую от главы правительства провести уже в январе обсуждение правительством внешнеполитической стратегии Государства Израиль на ближайшие годы. Недопустимо, чтобы правительство регулярно обсуждало и утверждало стратегические цели в области экономики, как, например, показатели инфляции и экономического роста, и не определяло бы для себя четких и ясных внешнеполитических целей.

И еще. Если мы действительно хотим стать партией власти, а мы этого хотим, то мы обязаны в течение наступающего 2007 года разработать четкую социальную программу и создать аппарат ее реализации, свою социальную службу. Обязательно найдутся те, кто заявят, что тут мы копируем ШАС, но это неизбежно и, кстати, возможно не так уж плохо. Мы обязаны оказать помощь очень многим гражданам, не получающим помощи от государства. Думаю, в целом ряде сфер мы можем наладить самую эффективную помощь и нуждающимся, и в деле развития юношеского, массового спорта. В отличие от футбола и баскетбола такой спорт не приносит прибылей и не очень интересует спортивных журналистов, но зато в его всемерном развитии заинтересованы очень многие граждане нашей страны, особенно, и это самое важное – ее юные граждане. Нам также следует создать свое молодежное движение – действенное, активное, по хорошему задиристое. Думаю, не излишне убеждать вас, что молодежь – это наше будущее. А ради будущего нашей страны и нашего народа и трудимся все мы – члены партии «Наш дом Израиль».

Спасибо за внимание.


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

1999
2001
2003
2006
2009
2015