Моя мама

05.12.14

Мама была воплощением еврейского духа и еврейских ценностей. Трудно понять, как удавалось ей сохранить этот дух и эти нравственные ценности и в невообразимых условиях советской Молдавии, и в Казахстане, где она была в эвакуации вместе со своими пожилыми родителями и работала на нужды фронта в колхозе.

       

Моя мама

 

Нет ничего труднее, чем говорить о маме в прошедшем времени. Моя мама Эстер Либерман (да будет благословенна память о ней!) – последняя представительница большой семьи, в которой было семь братьев и сестер.
Она родилась в 1924 году в бессарабском местечке Оргеев. 

Мама всегда была оптимисткой, она излучала преданность и веру в будущее. Видимо,  поэтому вся жизнь нашей семьи вращалась вокруг нее. 

Помню нашу первую квартиру в Кишиневе – двадцать квадратных метров, две крошечных комнаты, но вся семья всегда собиралась у нас. Родные приезжали из разных городов, иногда в квартиру набивалось более двадцати человек, но для всех всегда находилось место. Не знаю, как, но маме всегда удавалось всех пристроить – и она искренне радовалась этому. 

Мама была воплощением еврейского духа и еврейских ценностей. Трудно понять, как удавалось ей сохранить этот дух и эти нравственные ценности и в невообразимых условиях советской Молдавии, и в Казахстане, где она была в эвакуации вместе со своими пожилыми родителями и работала на нужды фронта в колхозе. По возвращении  оттуда мама оставалась такой же преданной всем, кто ее окружал. 

Когда в 1949 году родителей мамы арестовали в рамках операции по "раскулачиванию", чтобы выслать в Сибирь, маму спросили: "Хочешь остаться?" 

Эсфирь Либерман

"Ни в коем случае!" – заявила она, ни секунды не раздумывая, и была выслана в Сибирь на лесоповал вместе со своими родителями. 

В Сибири мама познакомилась с отцом, а когда они решили пожениться, попросили  начальника военкомата их расписать. Родителям выдали приказ о признании их брака и велели заверить его в горсовете, что они и сделали. Оба были счастливы, купили по стакану семечек и сыграли свадьбу.  

Либерманы

Когда мы приехали в Израиль, мама влюбилась в Страну с первого взгляда. Жили родители в скромной квартире в квартале Яффо "Далет". Мама привязалась к соседям, знакомым, со всеми были в очень теплых искренних отношениях. 

 Семь лет назад, после смерти папы, мы пытались уговорить маму переехать к нам, но она сказала: "Нет, здесь мы с папой жили со дня приезда в Израиль – останусь здесь".  Когда мама спускалась вниз, тут же сбегались все соседи. Усаживались вокруг нее, чтобы поговорить, узнать, как себя чувствует. А когда спускаться по лестнице мама уже не могла, они продолжали звонить, интересоваться ее здоровьем, советоваться с ней. 

Сила духа не покинула маму до последнего дня ее жизни. Пока она была дома и даже после того, как ее уложили в больницу, на вопрос: "Мама, как ты?" – она всегда отвечала: "Лишь бы не стало хуже". То же самое она повторяла в больнице, пока оставалась в сознании. 

Лишь спустя много лет я понял, в чем заключался секрет упорства, целеустремленности  и бесстрашия моих родителей: неистребимый оптимизм, умение радоваться жизни при любых, даже невообразимых обстоятельствах, - это чисто еврейская черта, в которой отражен еврейский дух, еврейская культура, еврейский образ мыслей. Когда все вокруг предпочитали прикусить язык, мама с папой громко говорили друг с другом и со мной на идише. До последнего вздоха буду помнить, как мы с родителями заходили в советские времена в переполненный автобус и продолжали, как ни в чем не бывало, громко разговаривать на идише. Окружающие смотрели на нас с такой ненавистью, что казалось, готовы нас убить: "Что это за странные люди, посмевшие в общественном месте говорить по-еврейски?!" 

Либерманы

Впоследствии в Израиле я не раз задумывался, правильный ли путь избрал, должен ли  заниматься политикой и отстаивать интересы других, в том числе совершенно не знакомых мне людей. Мама всегда говорила: "Ни в чем не сомневайся, помогай всем и каждому, пока ты в состоянии помочь". 

В родительском доме я с раннего детства привык с утра до ночи слушать передачи радиостанции "Голос Израиля" на нескольких языках. В СССР в 60-70-е годы не принято было слушать "вражеские" голоса, а у нас с утра до ночи только тем и занимались, что слушали "Голос Израиля" на русском, румынском, на идише – на всех доступных нам языках, жадно ловя каждое слово. Мы жили, мы дышали мечтой об Израиле, куда еще до войны, в 30-е годы, успели перебраться два моих дяди. Это, пожалуй, было в нашей семье самым священным: их фотографии… Письма, которые доходили до нас очень редко… Любая информация – даже отрывочная, полученная невесть как из Израиля!.. Иногда казалось, что смысл жизни нашей семьи заключается в ожидании весточек от них, ОТТУДА. 

С той же невероятной, феноменальной преданностью маминых родных мы столкнулись в последние 40 дней ее жизни, когда она лежала в больнице. Даже когда мама была в реанимационном отделении, родные по очереди – круглосуточно дежурили у ее постели: племянники, их жены, дети, внуки сменяли друг друга, ни на секунду не оставляя ее в одиночестве. 

Я хочу, чтобы мои дети и внуки унаследовали от моих родителей всепоглощающую преданность своей семье, родным, близким, чтобы переняли у них ни с чем несравнимый еврейский дух, еврейские ценности, умение быть не просто евреем, но - Евреем, который при любых обстоятельствах ходит с гордо поднятой головой, не оглядываясь на обывателей. Так вели себя мои родители и во время Второй мировой войны, и за  "железным занавесом" – всегда, везде. Лично для меня очень важно, чтобы наши дети и внуки унаследовали от бабушки и дедушки умение и решимость везде, всегда, при любых обстоятельствах быть Евреями, вызывающими всеобщее уважение. 

Мама всегда оставалась преданной всем, кто ее окружал. Все, кто знал мою маму, помнят, какой теплой и гостеприимной она была – настоящей аидише маме в полном смысле слова. 

Я буду очень сильно по ней скучать. 

Благословенна память моей мамы! Амен.

Авигдор Либерман  


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

1999
2001
2003
2006
2009
2015