Авигдор Либерман: "В моей жизни были более крутые виражи, чем в голливудском боевике"

19.07.13

Тем, кто следит за происходящим в израильской политике, вряд ли нужно представлять позицию лидера НДИ Авигдора Либермана по тем или иным актуальным вопросам – она тщательно отслеживается, озвучивается и комментируется различными СМИ. Однако, мало кто обратил внимание на то, что совсем недавно, 5 июля, Либерман отметил свое 55-летие. Ну, а любой день рождения – это всегда замечательный повод вспомнить о прошлом, поговорить о настоящем и заглянуть в будущее…

       

Авигдор Либерман:

- Господин Либерман, 55 лет – это, конечно, не круглая дата, но все же достаточно важная веха в жизни, чтобы оглянуться назад, подвести какие-то предварительные итоги. Вы за эти годы сделали поистине головокружительную политическую карьеру. И все же, что на этом пути вы считаете своим главным достижением?

- 55 лет – это две «пятерки», десятка в сумме, так что цифра и в самом деле необычная. Иногда я оглядываюсь назад, и думаю, что в моей жизни, и правда, были куда более острые моменты и крутые виражи, чем в каком-нибудь детективе или голливудском боевике. Я был и грузчиком в аэропорту, и встречался с министрами, главами государств и Папой Римским. У меня появилось много друзей по всему миру – как среди евреев, так среди христиан и мусульман. Среди них – не только политики, но и бизнесмены, писатели, журналисты, режиссеры, разведчики, полицейские, словом множество очень неординарных, интересных людей… И если уж говорить о главных достижениях, то их следует искать не в карьере. Главное для меня – это семья и тот круг друзей, на которых, уверен, могу положиться. Знаете, очень часто приходится читать в мемуарах и интервью жалобы на то, что вот, дескать, пока я занимал высокий пост, у меня разрывался телефон, со мной все искали встречи, а вот как только оказался не у дел, все телефоны вдруг перестали звонить. Все они оказывались в той ситуации, о которой Фаина Раневская говорила, характеризуя состояние полного одиночества: в доме говорит только радио, телефон - молчит. Со мной этого не случалось и, думаю, не случится. Наоборот, когда маятник моей жизни вроде бы опускался вниз, в нашем доме раздавалось намного больше звонков, чем обычно. Больше того – начинали напоминать о себе те друзья, с которыми мы не общались год или полтора, приглашали в гости, сами вдруг приезжали к нам домой, так что даже в самые тяжелые минуты жизни я никогда не чувствовал себя лишним, преданным или одиноким. И еще: я никогда не чувствовал в жизни пустоты, не думал о том, чем мне заняться – дел всегда хватало. Вот это и есть главное…

- Есть вещи или ситуации, о которых вы сожалеете; которые вам бы хотелось «переиграть назад»?

- Нет. Я живу абсолютно в ладах с самим собой. Я доволен всем, что сделал. Никаких роковых ошибок в своем прошлом я не вижу, так что и «переигрывать назад» что-либо незачем.

- Тем не менее, когда читаешь ваши давние и нынешние интервью, сделанные сегодня и 10-15 лет назад заявления, видно, что вы сильно изменились. Между тем Либерманом, который утверждал, что правее него – только стенка и угрожал бомбить Асуанскую плотину, и сегодняшним Авигдором Либерманом – существенная разница.

Авигдор Либерман

- Да нет никакой разницы. Просто то, что я говорил много лет назад, и то, что казалось абсурдным и радикальным, сегодня таким уже не кажется. Многие за эти годы пришли к тем же выводам. Кстати, когда я говорил о бомбардировке Асуанской плотины или Ирана, я вовсе не имел в виду, что мы должны немедленно поднять самолеты в воздух и бомбить – я предупреждал об опасности и говорил о реакции на возможные угрозы нашей безопасности. Такая реакция и в самом деле должна быть незамедлительной и, что называется, самой решительной. И сегодня аятоллы в Иране должны четко знать: если возникнет угроза существованию Израиля, мы, не задумываясь, будем атаковать Иран. То же самое касается Египта и любой другой страны. Мы видим, какие непростые процессы идут в регионе, как все бурлит вокруг Израиля. И если на том же Синае все продолжится, если мы увидим, что ситуация там выходит из-под контроля, что Синайский полуостров окончательно становится вотчиной террористов, то, думаю, у нас будет полное право предпринять на этом направлении любые действия, обеспечивающие безопасность еврейского государства и его граждан.

- Обратите внимание, насколько выдержанной и продуманной является ваша последняя фраза. Это говорит другой Либерман – не тот, который, рубя с плеча, заявлял, что если потребуется, мы будем бомбить Асуанскую плотину…

- Что ж, возможно, мой лексикон и в самом деле за это время несколько поменялся; мои выражения стали…

- …более дипломатичными, более политкорректными?

- …скажем так: менее резкими. В этом смысле и в самом деле, согласен, я, возможно, изменился. Но речь идет не о перемене мировоззрения, а о том, что, наверное, с возрастом происходит с каждым. Когда ты молод, то очень остро реагируешь на каждую провокацию, на каждое обвинение, на каждую произнесенную по отношению к тебе в газетной статье или с трибуны ложь – а такого в моем прошлом было немало. Хочется ответить порезче, подчас, не выбирая выражения. С возрастом становишься более спокойным, реагируешь менее остро и… да, что там скрывать: начинаешь порой заниматься самоцензурой, заставляешь себя сдерживаться. Но повторю: в главном я не изменился и ни о чем не сожалею. Жизнь доказала, что те идеи, которые мы поднимали на щит, когда создавали партию "Исраэль бейтену", были правильными – идет ли речь о необходимости реформы системы власти, о требовании ко всем гражданам быть лояльными государству, об иранской угрозе или о каких-либо других наших внешних и внутренних проблемах.

- В Кнессете 19-ого созыва вы возглавили комиссию по иностранным делам и обороне. Насколько легко вам там работается? Судя по последним скандалам, сам нынешний состав комиссии оказался весьма проблематичным и – как следствие – еще никогда не было такого количества утечек секретной информации с ее заседаний…

- Ну, не нужно перебарщивать – утечки были и в прошлом, подчас похлеще сегодняшних, для выявления их источников проводились расследования и проверки на детекторе лжи. И это понятно – по сути дела, именно комиссия по иностранным делам и обороне, а также финансовая являются ключевыми комиссиями Кнессета, их решения реально влияют на ситуацию. Сама работа в комиссии по иностранным делам и обороне крайне интересна, особенно в подкомиссиях, контролирующих деятельность спецслужб и ЦАХАЛа. Так что работаю я с увлечением, и на состав членов комиссии не жалуюсь…

- Считается, что вы за последние 14 лет ни разу не ошиблись в определении срока жизнеспособности коалиции и даты грядущих выборов. Сколько «лет жизни» вы даете нынешнему правительству?

- Пока рано об этом говорить, так как сейчас у нас имеется уравнение с тремя неизвестными. Но все эти три неизвестные определятся к концу октября, а, значит, в начале ноября можно будет и в самом деле проанализировать ситуацию и выдать какой-то прогноз. Под неизвестными я имею в виду и утверждение госбюджета (этот процесс оказался необычайно сложным и связанным с целым рядом катаклизмов), и результаты муниципальных выборов, и решение суда по моему делу, которые в итоге, безусловно, повлияют на все, что будет происходить дальше в израильской политике.

- Если можно, чуть поконкретнее о том, каким образом решение суда может повлиять на политическую систему страны?

- Думаю, тут все понятно: если после 17 лет преследования суд вынесет мне оправдательный приговор, это, безусловно, усилит позиции НДИ в целом и придаст некий новый импульс к укреплению коалиции. Если же (не дай Бог, конечно!) суд вынесет обвинительный вердикт, то это нас ослабит. Последствия такого ослабления настолько очевидны, что я не хочу о них распространяться.

- Кстати, каковы ваши ощущения от хода суда? Не возникало чувства, что судьи на самом деле уже давно вынесли приговор, а слушания ведутся лишь для проформы?

- Самому участнику подобного процесса очень трудно судить, со стороны такие вещи, наверное, виднее. По моему ощущению, из тех фактов и свидетельских показаний, которые были представлены в суде, вырисовывается очень ясная картина, но давайте не будем торопить события. Я ждал 17 лет, подожду еще два-три месяца. Повторю: давайте доживем до ноября, и тогда многое станет куда более ясным, чем сегодня.

- От того, каким будет приговор суда, зависит и то, состоится ли окончательное объединение НДИ и «Ликуда»?

- Ответ на этот вопрос зависит от многих факторов, в том числе, скажем, и от итогов муниципальных выборов…

- Как вы относитесь к тому, что сегодня происходит внутри «Ликуда»? В последнее время усилились слухи о возможном расколе этой партии. С кем тогда будет или не будет объединяться НДИ?

- «Ликуд» - это крупная партия, с давними традициями, с огромным политическим опытом. Надеюсь, что эти опыт и традиции в итоге помогут перебороть идущие в ней те или иные негативные процессы.

- Если уж зашла речь об устойчивости коалиции, то как фракция НДИ будет голосовать в кнессете по закону Пери – поддержит его или продолжит и дальше попытки «завалить»?

- Мы считали и считаем, что закон Пери – плохой закон. Целью борьбы за так называемое «равное распределение бремени» было утверждение равенства всех граждан перед законом. Тот законопроект, который в итоге получился, ощущения такого равенства не дает. Кто-то должен призываться в 18 лет и служить 3 года, кто-то будет призываться в 21 и служить 16 месяцев, для израильских арабов эта служба вообще будет делом добровольным. Где же тут, извините, равенство?! Но мы – часть коалиции, и будем честно следовать правилам игры. Мы сопротивлялись этому законопроекту в комиссии, мы голосовали против него в правительстве, но в Кнессете мы соблюдем коалиционную дисциплину и проголосуем «за». Что не означает нашего отказа от борьбы за равенство перед законом и попыток внести в него те или иные поправки.

- А вам не кажется, что вот такие силовые методы призыва лишь внесут дополнительную напряженность в общество, но не решат проблему? Может, вместо обязаловки стоило принять закон о тех или иных экономических рычагах, поощряющих службу в ЦАХАЛе?

- Знаете, в свое время я совершил плагиат: перевел слово в слово закон нейтральной Швейцарии и выдвинул на его основе законопроект, согласно которому лица, не служащие в армии, должны платить особый налог, а отслужившим должны предлагаться различные привилегии и льготы, и кроме того, они однозначно должны обладать преимуществами при приеме на госслужбу и дальнейшем продвижении по карьерной лестнице. Законопроект этот, как известно, не прошел. Но я глубоко убежден, что отдать долг государству должны все граждане страны, а не только наши с вами дети. При этом мы в нашем варианте законопроекта отнюдь не шли на крайности. К примеру, я прекрасно понимаю, что наиболее одаренные ешиботники, «илуи», те, кто считается светочами в Торе, должны оставаться в ешивах и учиться. Да и ребят, которые, например, принесли нам недавно медали на международных олимпиадах, вовсе не нужно направлять на армейские кухни мыть посуду – для страны куда важнее, чтобы они продолжили учебу в университетах. Но вот те же «шовавники», от которых сами наши ортодоксы не знают, как избавиться, обязаны надеть армейскую форму.

- Переходя к нашим внешним проблемам, я не могу не вспомнить, что незадолго до нашего разговора в зарубежных СМИ было опубликовано заявление некоего высокопоставленного источника о том, что Израиль полностью отказался от опции нанесения удара по иранским ядерным объектам…

- Ну, вы же понимаете: сегодня некий высокопоставленный источник заявил одно, завтра – другое. Все это - не более чем очередные спекуляции, которым не стоит придавать какое-либо значение. Вспомните, что в тот же день, когда прозвучало это заявление, премьер-министр подчеркнул, что иранская угроза в полной степени сохраняет свою актуальность. Так что нужно не спекулировать, а отслеживать ситуацию и в итоге принять то решение, которое нужно принять, не обращая внимания на мнение некоторых «высокопоставленных источников». В целом, говоря о складывающейся внешнеполитической ситуации, мне хочется подчеркнуть, что, как уже не раз говорилось, Израиль остается единственным островком стабильности в нашем самом бурном регионе мира. Безусловно, все происходящее в Египте и Сирии не прибавляет нам здоровья, заставляет продумывать все новые превентивные меры по обеспечению нашей безопасности – к примеру, изыскать средства для строительства забора на границе с Сирией, которого до недавнего времени не было. Но в то же время угрозы какого-то масштабного военного столкновения на той или иной нашей границе в ближайшем будущем я не вижу. Вместе с тем следует помнить, что в той же Сирии сейчас немало отморозков, прибывших туда со всего мира; их поведение совершенно неадекватно, и в этом смысле мы готовы к любым провокациям, любому сценарию развития событий.

- Мы с вами беседуем в самый канун 9 Ава. Что для вас лично значит этот день и как вы относитесь к тем страстям, которые бушуют вокруг права евреев молиться на Храмовой горе?

- Я думаю, для каждого еврея, вне зависимости от степени его религиозности, это чрезвычайно важный день, связанный с нашей исторической памятью. Так же, как для любого еврея, где бы он ни жил, какой бы у него ни был статус, от бедняка до олигарха, Стена Плача, напоминающая о разрушенном Храме, является самой главной национальной святыней. Для меня лично 9 Ава напоминает не только о разрушении Храма, но и о нашем национальном возрождении, возвращении на нашу землю. Что бы ни случилось, через какие бы страшные катаклизмы не приходилось бы проходить нашему народу, его невозможно уничтожить, как невозможно стереть и нашу связь с этой землей. В то же время следует постоянно помнить, что причиной падения Храма стала не мощь наших врагов, а наши внутренние разногласия, ненависть между евреями – если мы преодолеем эти разногласия, придем к некому национальному консенсусу, то и никакие внешние угрозы нам не будут страшны. Что касается молитвы на Храмовой горе, то это наше неотъемлемое право, которое должно быть реализовано. В то же время эксплуатировать эту тему для наживания политического капитала тоже не стоит. Нужно добиваться этого, делая последовательные шаги и правильно подбирая время для каждого такого шага. Сегодня евреи поднимаются на Храмовую гору, нравится это кому-то или нет, то есть определенный прогресс в данном вопросе наблюдается.

- И последний вопрос, снова «деньрожденческий»: чего бы вам хотелось достичь, на какую еще политическую или общественную вершину подняться в будущем?

- К сожалению, те или иные важные вехи нашей жизни далеко не всегда совпадают с датами наших дней рождений. Для меня лично, как я уже сказал, такой вехой станет начало ноября. После этой даты я по-настоящему смогу подвести промежуточные итоги и определиться с тем, чего я действительно хочу достигнуть в будущем.

Петр Люкимсон, "Новости недели"


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

1999
2001
2003
2006
2009
2015