Дело о недоносительстве: уголовщина или… политика? (Часть 3-я)

17.05.13

В ходе дачи Зеэвом Бен-Арье показаний прокуратура чуть не объявила его «враждебным свидетелем». Отвечая на вопросы о беседе с Либерманом в минском отеле, продолжавшейся от 3 до 5 минут, бывший посол Израиля в Беларуси признался: сейчас, по истечении пяти лет с момента той встречи, он точно не помнит, что именно сказал. Действительно, где пять минут – и пять лет? Особенно когда опасаешься, что «старший белорусский брат» пишет на магнитофон каждое твое слово и снимает на видео каждое телодвижение…

       

Дело о недоносительстве: уголовщина или… политика? (Часть 3-я)

Начало статьи читайте здесь: "Дело о недоносительстве: улики или «утечки»? (Часть 1-я)", "Дело о недоносительстве: «…а у нас микрофон. Вон!» (Часть 2-я)".

Но известно ли высоколобым израильским прокурорам (не говоря о журналистской братии), что Беларусь – отнюдь не Калифорния и даже не Таиланд. Неудивительно, что 25 апреля полное драматизма сообщение о неудавшейся попытке прокуратуры объявить Бен-Арье «враждебным свидетелем» было мгновенно – еще до окончания судебного заседания – растиражировано родными еврейскими СМИ: сенсация! Тем временем для думающего русскоязычного читателя ничуть не меньший, а, возможно, гораздо больший интерес представляет та часть допроса, в ходе которой израильские прокуроры дознаются, как давно Бен-Арье знаком с Либерманом и разделяет ли он политические взгляды харизматичного лидера НДИ (цитирую по протоколу заседания суда):

Прокурор: — Когда вы познакомились с Либерманом и что за отношения были между вами, откуда вы его знаете и сколько времени вы знакомы?

Бен-Арье: — Мы репатриировались примерно в одно и то же время.

Прокурор: — В семидесятые годы?

Бен-Арье: — В семидесятые. Тогда нас было относительно мало, в общем и целом мы естественным образом знали тех, кто приехал. В первые годы (моего пребывания в Израиле – ред.) мы вообще не были знакомы – это сейчас мне известно, что Либерман тогда учился в университете. Позднее мы присутствовали на тех или иных собраниях активистов (слово «алии» Бен-Арье пропустил, как само собой разумеющееся – Э.Г.), и я уже знал, что это – Авигдор Либерман, и старался с ним поздороваться, не более. Вот и все наше знакомство…

Прокурор: — Секундочку, проясните, что это были за отношения. Вы встречались на вечеринках?

Бен-Арье: -  Нет, на общественных мероприятиях активистов. То есть – присутствовали среди широкой публики в одном и том же зале.

Прокурор: - Предположим, если бы вы встретились, господину Либерману было бы известно, что вы – господин Бен-Арье? Вы наверняка уже знали, что это – господин Либерман.

Бен-Арье: — Первый вопрос надо задать господину Либерману. Что же касается второго вопроса – да, я знал, что это Либерман.

Прокурор: — Что ж, это – легкий вопрос. Думаю, каждый из сидящих в этом зале (жест в сторону публики в зале Иерусалимского мирового суда – Э.Г.) узнал бы Либермана.  Но я прошу вас ответить на первый вопрос.

Бен-Арье: - В те годы, думаю, я знал, кто это. Да, я бы его узнал, но знакомы мы, к сожалению, не были.

Прокурор: — Вообще не были знакомы?

Бен-Арье: — Нет, вообще не были знакомы.

Прокурор: — Но встречи на публичных мероприятиях были?

Бен-Арье: — Личных встреч между мною и господином Либерманом не было, я уже сказал. Я пытаюсь дать вам полную информацию – вот почему я рассказал о том периоде. Как я уже сказал, та группа (слово «репатриантов» Бен-Арье снова упустил – Э.Г.) была довольно ограниченной, каждый примерно знал обо всех остальных, так как все мы участвовали в деятельности, направленной на освобождение узников Сиона и предоставление советским евреям права на выезд в Израиль.

Авигдор Либерман

Фото автора.

 

Прокурор: — ОК. Задам вам вопрос на ту же тему, но в несколько ином ракурсе. Как вы оценивали господина Либермана, какого мнения вы были о нем?

Бен-Арье: — Сказать по правде, трудно, очень трудно понять, как это связано с нынешним судебным процессом, но отвечу вам с готовность: я очень ценил этого человека и в душе во многом разделял его позицию.

Прокурор: — Хочу попросить вас высказаться подробнее относительно того, что вы цените  этого человека. Какие чувства вы испытывали к нему как к народному избраннику и как к человеку и так далее? Могу освежить в вашей памяти, что вы сказали об этом в полиции, кроме того, что цените его.

Бен-Арье: — Хотите освежить?

Прокурор: — Да, с радостью, я освежу в вашей памяти, конечно. На допросе в полиции (том 13-й, строка 372-я, а также на стр. 1, строки 41, 42) вы сказали, что вы большой сторонник Либермана и очень уважаете его. Это верно?

Бен-Арье: — Верно.

Прокурор: — Верно! А на стр. 13 (строки 371, 376) вы сказали, что испытываете сильное восхищение Авигдором Либерманом – как политиком и даже как лидером.

Бен-Арье: — И это верно.

Прокурор: - И это верно… И первое, и второе – верно. В таком случае хочу спросить, было ли вам известно в тот период о возбужденных против Либермана уголовных делах и ведущихся расследованиях?

Адвокат Яаков Вайнрот (представитель защиты): — Уточните время – даты.

Прокурор: — Предположим, в период с 2004 по 2008 год. В эти годы.

Бен-Арье: — Да, мне об этом было известно, как и каждому гражданину Израиля.

Прокурор: — Да, «как и каждому гражданину Израиля». И каково было ваше мнение об этих расследованиях – да и вообще имелось ли у вас мнение на этот счет?

Бен-Арье: — Моя позиция основана на моем израильском опыте. Здесь против многих высших руководителей возбуждали следствие, но в большинстве случаев суд их полностью оправдывал. Да и вообще, человек невиновен до тех пор, пока не будет доказано обратное. Вот и к расследованиям, касающимся Либермана, я не относился как к чему-то, что могло бы его запятнать.

Прокурор: — Это слишком общая формулировка, обычно ее используют в зале суда: человек невиновен до тех пор, пока не будет доказано обратное (подразумевается презумпция невиновности Э.Г.). Так обычно говорят в суде…. Но вы – вы сказали буквально следующее (стр. 13, строки 371, 376): «И я думаю, что Либерман невиновен»! Вот что вы сказали: «Я думаю, что Либерман невиновен». Подтверждаете ли вы сказанное вами?

Бен-Арье: — Я подтвердил сказанное на допросе своей подписью.

Председатель суда Хагит Мак-Калманович — прокурору: — Можете ли вы передать суду этот документ, это признание?

Прокурор: — Мы согласны передать суду это признание – оно настолько актуально, что нас не волнует, что он (Бен-Арье – Э.Г.) будет отвечать дальше. Он восхищался Либерманом, повесил в своем кабинете его портрет, а это именно то, что требуется доказать. (Конец цитаты).

 

Оригинал: http://www.forumdaily.com/30511/

Продолжение материала "Дело о недоносительстве: подсознание израильской юридической элиты (Часть 4-я)" читайте здесь.

Эвелина Гельман


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

Публикации в прессе

1999
2001
2003
2006
2009
2015