Дело о недоносительстве: «…А у нас микрофон. Вон!» (Часть 2-я)

17.05.13

Во второй половине апреля с.г. — в преддверии слушания аргументов государственного обвинения по второстепенному делу Либермана — пресса тиражировала новые «сенсационные» утечки с тем же эмоциональным накалом, с каким сделала это 17 мая). Неужто и на сей раз улик не хватает?

       

Дело о недоносительстве: «…А у нас микрофон. Вон!» (Часть 2-я)

Начало статьи "Дело о недоносительстве: улики или "утечки"? (Часть первая) читайте здесь.

Обратимся к протоколу заседания Иерусалимского мирового суда от 25 апреля этого года, когда свидетельские показания в пользу государственного обвинения давал Зеэв Бен-Арье. В начале заседания — в полном соответствии с принятой в израильском судопроизводстве процедурой – слово было предоставлено государственному обвинителю прокурору Михаль Севель-Дарэль.

«Началось это дело со встречи подсудимого (Авигдора Либермана –Э.Г.) с Зеэвом Бен-Арье в отеле «Краун-Плаза» в Минске (Беларусь) в октябре 2008 года, — напомнила она. — В тот период господин Бен-Арье был послом Израиля в Беларуси – в ходе процесса мы докажем, что в целях своего назначения на этот пост он просил содействия подсудимого.

Мы докажем, — продолжала Севель-Дарэль, — что в ходе этой встречи господин Бен-Арье рассказал подсудимому о прошении относительно оказания юридической помощи, которое поступило к нему, как к послу Израиля, с тем чтобы он передал его властям Беларуси. Как известно, подобные прошения об оказании помощи передаются в тех случаях, когда полиция ведет тайное расследование и пытается добиться содействия иностранных государств в сборе улик. В нашем случае речь шла о тайном расследовании против подсудимого (Авигдора Либермана– Э.Г.), и посол Бен-Арье сообщил ему не только о том, что секретное прошение подано, но и передал записку, содержащую выдержки из этого прошения.

По словам подсудимого, ознакомившись с содержанием записки, он ее уничтожил,  спустив в унитаз, — продолжала Севель-Дарэль. — В тот момент, когда Бен-Арье совершил в присутствии подсудимого описанное мною преступление, подсудимый не был частным лицом – он был депутатом Кнессета, народным избранником. Несмотря на это, он никому не сообщил о чудовищном поступке Бен-Арье.

Спустя всего пять месяцев после преступления, совершенного Бен-Арье в минской гостинице, — продолжала прокурор, — подсудимый был назначен министром иностранных дел Израиля. С этого момента он стал ответственным перед всеми нами, перед израильской общественностью за всё внешнеполитическое ведомство, включая и сотрудника Бер-Арье, совершившего у него на глазах тяжелейшее преступление…»

Авигдор Либерман

Фото автора.

 

Словосочетание «тяжелейшее преступление» никак не увязывается в моем воображении со сценой, живо описанной прокурором. Выглядит эта сцена так: номер в фешенебельном минском отеле начинен «жучками», напичкан прослушками и, возможно (за последние годы техника КГБ определенно шагнула вперед) — видеокамерами. И вся эта аппаратура фиксирует каждое движение, каждое слово постояльца: власти Беларуси пошли навстречу прокуратуре Израиля и глаз не сводят с иностранца, остановившегося в этом номере. К тому же это не просто иностранец, а еврейский эмигрант (в СССР таких называли «изменниками Родине») – уроженец бывшей союзной республики Молдова.

Чуть позже, когда Зеэв Бен-Арье начал отвечать на вопросы представителя государственной прокуратуры, я вздрогнула от неожиданности: картина, нарисованная моим воображением, напрочь оторванным от постсоветских реалий, оказалась настолько точной, будто написана с натуры. Среди прочего, прокурор Зелер процитировал показания  Бен-Арье на допросе в полиции в начале 2010 года: «Вы заявили, что точно не помните слов, сказанных Либерману (в гостинице – Э.Г.), так как опасались, что белорусские спецслужбы, скорее всего, установили в его номере подслушивающие устройства».

Но вернемся к пафосу и метафоричности государственного обвинения Израиля. В своем вступительном слове прокурор Михаль Севель-Дарэль сказала буквально следующее (цитирую):

«Мы докажем, что в бытность министром иностранных дел подсудимый совершил серию проступков и упущений, суть которых сводится к назначениям этого гнилого яблока – господина Бен-Арье, которое он (Либерман – Э.Г.) получил в большой корзине работников МИД.

Мы докажем, что даже части указанных выше поступков и упущений достаточно для того, чтобы признать подсудимого виновным в обмане и злоупотреблении служебным положением. Наши доказательства не строятся на показаниях какого-либо отдельного  свидетеля и не могут рассыпаться из-за этих показаний.

С учетом реакции защиты на обвинительное заключение, мы понимаем: она будет утверждать, что совершенные подсудимым поступки никоим образом не граничат с  уголовно наказуемыми деяниями. Мы, однако, будем утверждать, что это преступление…»

Продолжение читайте здесь.

Оригинал: http://www.forumdaily.com/30510/

 

Эвелина Гельман


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

Публикации в прессе

1999
2001
2003
2006
2009
2015