Авигдор Либерман – сионист в эпоху постсионизма

23.01.03

Просматривая на днях свой архив, я обнаружила пожелтевшую газетную страницу с описанием гороскопа Авигдора Либермана и поразилась тому, как складно и правильно выстроились светила на рассвете того дня, когда он родился.

Авигдор Либерман"В тот день Солнце проходило знак Рака, а это означает, что его гороскопом управляет Луна, покровительница звезд, - пишет астролог. – Такой же градус зодиака у самого Паганини! Это градус гармонии, гениальности, плодовитости и способности воздействия на людей. И еще он свидетельствует о литературном таланте, романтической натуре, остроумии..." Но где же здесь место для политики? А вот оно – в первом доме гороскопа, занятом важнейшей из планет зодиака Солнцем. Трактовка проста и однозначна: "Главное для того, чей гороскоп мы сейчас рассматриваем, - это, с одной стороны, его семья и народ, представителем которого эта семья является, а с другой – земля, на которой стоит дом, который он для них (семьи и народа) построил". В общем, Наш дом - Израиль. Точнее не скажешь!

Нынче такое время на дворе, когда люди стараются не произносить высоких слов: "сионизм", "патриотизм". Идейность не в моде. Но Авигдор Либерман, не стесняясь, называет себя сионистом, на каждом шагу цитирует борца за счастье еврейского народа Зеева Жаботинского и из идейных соображений живет в поселении Нокдим в центре Иудейской пустыни.

- Авигдор, рассказывают, что сионистом вас стали называть еще в школе.

- Было дело. Директриса обзывала меня "сионистом" за то, что я заступился за еврейского мальчика. Для нее это было ругательное слово. Она не понимала, что я действительно был сионистом.

- В каком смысле?

- Был воспитан в духе сионизма. Мой отец в молодости был активистом "Бейтара", слушал в Бухаресте выступления Жаботинского, изучал иврит, собирался репатриироваться в Эрец-Исраэль. Но в Бесарабию вошли советские танки и проехались гусеницами по его планам. Потом началась война с Германией. Отец пошел на фронт, попал в плен, чудом выжил и после освобождения снова воевал. Летом 1949 года его, фронтовика, пережившего фашистский концлагерь, отправили в Сибирь на лесоповал. Семь долгих лет он был "спецпереселенцем".

- История вашего отца вполне подходит для голливудского фильма.

- Я думаю, история каждой еврейской семьи двадцатого века достойна киноэкрана. Только не очень-то веселыми будут эти фильмы. Правда, и в те страшные годы была любовь, были мечты, была надежда. В Сибири мой отец встретил мою маму, и с тех пор они не расстаются.

Мои родители всегда говорили: "В будущем году – в Иерусалиме". Наша семья жила как бы в двух измерениях: в советском Кишиневе и в Эрец-Исраэль. Я ходил в школу, играл во дворе с ребятами, но, в отличие от многих сверстников, знал: есть такая страна - Израиль и город городов - Иерусалим.

В Израиле жил мой дед, которого я знал только по фотографиям и рассказам мамы. Он добился разрешения на выезд в 1956-м, еще до моего рождения. Мой дядя Иосиф Либерман был убежденным сионистом и уехал в Эрец-Исраэль в 1934 году. Он строил дома, дороги, сражался за независимость Израиля. Мои родители всю жизнь мечтали о том дне, когда мы "поднимемся" в Израиль.

- Тогда дежурный вопрос: "Кама зман ата ба-арец?" – "Сколько лет вы в Израиле?"

- Мы приехали в 1978 году.

- Каждый из нас навсегда запомнил свои первые часы в Израиле. Вы помните свои ощущения?

- Говорят, что сбывшаяся мечта тускнеет, становится будничной. Со мной этого не произошло. Первые дни в Израиле я жил, как во сне, боялся, что вдруг проснусь, а за окном опять красные полотнища "Слава КПСС!" (улыбается). До сих пор, когда подъезжаю к Иерусалиму, сердце начинает колотиться сильнее. И когда подхожу к Стене Плача, всегда ком в горле. Наверное, это генетическая тоска всех моих предков, которым так и не довелось увидеть Эрец-Исраэль.

Многие мои старшие товарищи были участниками Иерусалимской операции, когда наши танкисты и десантники, обогнув арабскую часть города, дошли до Масличной горы и использовали ее как плацдарм для наступления на Храмовую. Они слышали ликующий рапорт командира дивизии парашютистов Мота Гура: "Хар ха-байт бе-ядейну!" ("Храмовая гора в наших руках!"). Почти две тысячи лет еврейский народ ждал этих слов.

- Вы так поэтично рассказываете, что поневоле приходится поверить астрологам. Признайтесь, в молодости писали стихи? Мечтали поступить в Литинститут в Москве?

- Нет, я хотел изучать международные отношения в Киевском университете. Но когда пришел подавать документы, мне в приемной комиссии сказали: "Посмотри внимательно, что у нас на вывеске написано: Киевский университет имени Тараса Шевченко, а не Шолом-Алейхема". Даже документы не приняли. Пришлось поступать в Кишиневский сельскохозяйственный.

- На посту министра национальной инфраструктуры пригодились полученные знания?

- Думаю, что больше мне дало изучение экономики в Еврейском университете в Иерусалиме. Хотя, безусловно, годы учебы в сельхозинституте не прошли даром.

- Студент третьего курса Эвет Либерман написал пьесу, которая была удостоена премии на конкурсе молодых драматургов Молдавии. Уже после репатриации ваш рассказ опубликовали в газете "Русская мысль", он очень понравился главному редактору, который прислал вам письмо из Парижа. Вам прочили большое будущее на литературном поприще. Почему вы не захотели стать писателем?

- Из-за огромной любви к литературе! В ней надо быть либо гением, либо не быть вообще. А одну-единственную книгу – книгу своей судьбы может написать каждый человек. Первой книгой, которую я прочитал самостоятельно, была "Чук и Гек". Помните, какими словами она заканчивается? "Что такое счастье, каждый понимал по-своему... Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить эту огромную счастливую землю, которая зовется..." На этом месте должен быть "конец цитаты".

- На этом месте должен быть вопрос: Что такое "счастье" в понимании Авигдора Либермана?

- Это очень личное. Да, я и не люблю говорить о таких вещах.

- И все же...

- Это семья - жена, дети, родители. Счастьем для меня было учиться на факультете международных отношений в Еврейском университете. Там все начиналось.

С женой Эллой и детьмиС женой Эллой и детьми

- Там вы познакомились со своей будущей женой?

- Нет, с Эллой мы познакомились на подготовительных курсах при Беэр-Шевском университете. Потом оба поступили в Иерусалимский. Оба подрабатывали в студенческой дискотеке. Я был охранником, а Элла – поварихой в кафе. Когда молодежь под утро расходилась по домам, мы с Эллой мыли полы в зале. В 1981 году мы поженились. Дочка Михаль родилась в 1983-м, сегодня она служит в ЦАХАЛе. Через пять лет появился на свет сын Коби, еще через два года Амос. Я присутствовал при рождении сыновей, первым брал их на руки. Удивительное ощущение… В эти минуты все остальное кажется таким незначительным... Мне хочется быть хорошим отцом, но времени хронически не хватает. И все-таки я всегда стараюсь быть в курсе их жизни, знаю их проблемы, их сомнения.

- Ваши дети тоже хотят стать политиками?

- Не думаю. Хотя Михаль тоже хочет изучать международные отношения, увлекается литературой, как и я. Посмотрим. Пока в нашей стране нельзя не заниматься политикой. Это наша повседневная жизнь. Если сегодня ты не занимаешься политикой, завтра политика займется тобой. Я надеюсь, что наступит время, когда это будет не так. Можно будет просто жить, заниматься искусством, архитектурой, гулять по улицам Иерусалима...

- Вы так любите Иерусалим, а живете в маленьком поселении. Почему?

- Потому что убежден, что евреи должны там жить. А я всегда стараюсь приводить свою жизнь в соответствие со своими принципами.

- Но там же опасно.

- Сегодня, к сожалению, опасно везде, и не только в Израиле. После свадьбы мы с Эллой поселились в Гило. В этом районе и сегодня живут ее родители. Когда Гило ежедневно обстреливали из Бейт-Джалы, специальные инструкторы ходили по домам и учили детей, как надо вести себя во время обстрела: лечь на пол и отползти подальше от окна. Наше поселение расположено недалеко от Иродиона - дворца, который царь Ирод построил на горе, откуда виден весь Иерусалим. Красота потрясающая! Название Нокдим, что в переводе означает "Кочевники", взято из танахического отрывка, где речь идет о "пророке Амосе, который был из кочевников, что возле Текоа". Второе, неофициальное, название нашего поселения – Эль-Давид. Оно было основано в 1982 году и названо так в честь Эли Пресмана и Давида Розенфельда из соседнего поселения Теока. Эли погиб в Ливане, а приехавший из Америки Давид был зарезан арабами. Оба погибли в течение одной недели…

Мы переехали в Нокдим в начале 1988-го, когда Михаль было четыре с половиной года. Пять лет прожили в маленьком караване - четыре метра в ширину и одиннадцать в длину. В этом караванчике родились Коби и Амос.

У Стены плачаУ Стены плача

- Трудно было?

- Нелегко, тем более что мы стали поселенцами в разгар первой интифады. В нашу машину не раз бросали камни. Элла была на седьмом месяце беременности. Но жизнь в поселении ни с чем нельзя сравнить. Это совершенно особая атмосфера взаимовыручки, веселья, шумных застолий, субботних свечей.

- Вы же, по-моему, абсолютно светский человек...

- А у нас смешанное поселение: и религиозные, и светские жители прекрасно ладят, дружат. Кстати, и семья у меня тоже "смешанная": жена и дочь соблюдают все еврейские традиции, а я с сыновьями езжу по субботам на футбол, мы стараемся не пропустить ни одной игры иерусалимского "Бейтара". При этом живем дружно, никто друг другу не мешает. Я считаю, что такая модель должна быть построена во всем израильском обществе. Нельзя допустить, чтобы благодаря усилиям некоторых интересантов росла пропасть между светскими и религиозными. Необходимо наводить мосты и учиться понимать друг друга. Тем более что террористы не делают различий: светские и религиозные погибают вместе в терактах.

- Вы справедливо заметили, что в наше время нельзя обойтись без политики. Как вы думаете, можно ли в принципе достичь мира на нашей многострадальной земле?

- Знаете, я как-то смотрел американский фильм. Не помню названия. Такой крутой боевик. Отряд американских коммандос пробирается по джунглям, и люди вдруг замечают, что их кто-то преследует. Гонится за ними и убивает одного за другим. Причем убивает страшно, садистски. Сначала американцы пытаются справиться со своими преследователями: устраивают засады, но все бесполезно. Потом пробуют с ними договориться. Один из солдат без оружия выходит навстречу к невидимым врагам – с белой тряпкой и поднятыми руками, показывая, что идет с миром. И вот он-то погибает ужаснее всех. И тут один парень догадывается: "Ребята, мы ошиблись! Это не люди. Это какие-то другие существа, может быть, звери, но не люди". И вот после этого американцы начинают побеждать врагов. Существа попадают в ловушку, рассчитанную на зверей.

- Что вы хотите этим сказать?

- А то, что об этом фильме я вспомнил в тот момент, когда увидел по телевизору, как в Рамалле линчевали двоих наших солдат. На экране прыгали какие-то нелюди с окровавленными ножами. Невозможно было смотреть на это. То, что происходило в голливудском фильме, было придумано и сыграно. В Рамалле все происходило на самом деле, хотя трудно поверить, что это могло случиться в наше время.

- Вы потеряли немало близких друзей, погибших в сражениях с арабами или от рук террористов. Может быть, поэтому так непримиримо относитесь к нашим "двоюродным братьям"?

- Я непримирим к террористам, а не к арабам вообще. У меня много друзей среди друзов и бедуинов. Но к врагам я беспощаден. Таким был мой старший товарищ и учитель Рехавам Зеэви (Ганди). Он был примером для меня во всем. Он был джентльменом и офицером. Он и погиб, как солдат.

- Боевики из Народного фронта освобождения Палестины - организации, взявшей на себя ответственность за убийство министра Зеэви, - заявили, что это только первая из намеченных акций подобного рода. По словам террористов, под номером два в их черном списке числится Авигдор Либерман. Как ощущаете себя в подобной ситуации?

- Каждый, кто выбрал для себя путь в политике, должен понимать, что это не ковровая дорожка, устланная розами. Это трудно, но главное – знать, во имя чего ты подвергаешь свою жизнь опасности. Это всегда знал Ганди. Он всю жизнь отдал борьбе с террором и погиб, как солдат на этой войне.

- Что дает вам силы?

- Что бы я ни делал, я всегда думаю о своих детях, о том, какой будет наша страна, когда они вырастут. Когда меня спрашивают, что главное в программе нашей партии, я неизменно отвечаю: будущее тех, кто сегодня не голосует.

ИЗ ДОСЬЕ "МИГА"

Авигдор Либерман родился 5 июля 1958 года в Кишиневе. Родители назвали его Эвиком в честь бабушки Эвы.

Любимое выражение - "Ялла, "Бейтар"!

Любимое блюдо – вареная кукуруза.

Любимые песни – Владимира Высоцкого.

Мечта всей жизни – получить "Оскара" за киносценарий для голливудского фильма.

На вопрос "Ма нишма?" ("Как дела?") всегда отвечает: "Ган эден" ("Рай").  

Оригинал: http://www.mignews.com/news/interview/world/230103_131319_53617.html

Элинор Гинзбург


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

1999
2001
2003
2006
2009
2015