Следствие ведут знатоки?

24.12.12

Так называемое «дело Либермана», которое тянулось 16 лет по версии самого Либермана, и «всего» четыре года по оригинальному счету прокуратуры, в последние пару недель находится в центре внимания прессы, академических профессоров-юристов и политиков. Вопросов, возникающих при анализе хода следствия, куда больше, чем вразумительных ответов. Также существует много мнений о вариантах юридического и политического развития событий.

       

Следствие ведут знатоки?

Может быть, имеет смысл вспомнить, как все начиналось. Впрочем, вспомнить весьма непросто. Думаю, даже старожилы полиции и уж точно сам Либерман не могут припомнить весь длинный перечень возникающих и бесследно умирающих «дел Либермана».

Между тем, с момента репатриации в Израиль в 1978 году и до 1996 года «потенциальный преступник» был вполне законопослушным гражданином и имел в своем «криминальном послужном списке» всего два штрафа за неправильную парковку. Но в том «злопамятном» году впервые ставший премьер-министром Биньямин Нетаниягу назначил Авигдора Либермана генеральным директором министерства главы правительства. И буквально через месяц возникло первое «дело Либермана». Оно давно уже похоронено в архивах полиции, закрытое ввиду полной несостоятельности правоохранительных органов  нарыть какой-то компромат, несмотря на все усилия. Но, как только закрывалось одно дело, немедленно открывалось новое. За последние шестнадцать лет у Авигдора не было ни одного дня «без дела». «Одна заря сменить другую…», - как писал поэт. Именно поэтому возникают такие разночтения у самого Либермана и у его «друзей» из прокуратуры по срокам полицейских разбирательств. То, что для Либермана тянется уже шестнадцать мучительных лет, перетекая из одного разбирательства в другое, для полиции не имеет значения. Прокуратура ведет свой отсчет от начала последнего дела. Дескать, мало ли что там было раньше, мы за это не в ответе! А последнее дело мы, мол,  расследовали только четыре года. Конечно, что им до ощущений человека, который более полутора десятка лет вынужден ходить под гнетом подозрений и расследований? Причем, об открытии дел сообщалось огромными заголовками на первых полосах газет. С этих сообщений начинались выпуски телевизионных новостей. А вот о закрытии очередного дела сообщалось мелким шрифтом на –адцатой странице газеты, или вскользь в новостях (если вообще сообщалось). Действительно, что в этом интересного, что в этом сенсационного?

Авигдор ЛиберманПоследнее расследование, на которое делали ставку полиция и прокуратура, обещало быть шумным. Еще бы: отмывание капитала через подставные компании за границей, взятки в особо крупных размерах, миллионы… Еще в середине прошлого года прокуратура торжественно сообщила о блистательном завершении расследования и передаче дела юридическому советнику правительства, который должен был не менее торжественно предъявить обвинительное заключение. Недруги Либермана уже потирали руки в предвкушении краха ненавистного политика. Полтора года понадобилось юридическим советникам правительства – бывшему – Мени Мазузу и нынешнему - Йегуде Вайнштейну - чтобы понять, что это «страшное главное дело» не выдержит судебного разбирательства, ибо на каждое обвинение прокуратуры у адвокатов Либермана есть логичное и вполне законное объяснение. Возможно, Вайнштейн продолжал бы «мучиться сомнениями» еще несколько лет, но «Движение за чистоту власти» обратилось в БАГАЦ с требованием определить предельный срок, до которого Вайнштейн может «сомневаться».

И тогда произошло неожиданное. Вайнштейн, который уже получил ощутимый щелчок по носу (пусть не его личному, а по носу прокуратуры) в виде оправдательного приговора по «главным делам» Ольмерта, не захотел вновь подставляться… И закрыл так называемое «главное» дело Либермана. Но, поскольку надо было как-то оправдать столь долгие расследования, стоившие государственной казне миллионы шекелей, на свет было вытащено дело, которое заставило даже без особых симпатий относящихся к Либерману людей недоуменно пожимать плечами. Дело, которое, когда только было открыто, фигурировало где-то в глубине газетного выпуска в виде сообщения в несколько строк, а в виде наказания заслуживало, разве что, порицания от главы правительства.        

Суть «преступления» заключалась в следующем. Как-то Либерман, будучи рядовым депутатом Кнессета, и еще ни сном, ни духом не ведая о том, что когда-нибудь станет министром иностранных дел, прибыл в составе израильской делегации в Минск. Зеэв Бен-Арье, который в то время был послом в Беларуси (назначенным без всякой протекции Либермана, который, при всем желании, не мог бы оказать ему эту протекцию), решил показать своему хорошему знакомому Авигдору копию бумаги из Тель-Авива, где израильские следователи  просили своих белорусских коллег помочь им «накопать» что-нибудь на Либермана. Конечно, посол не должен был этого делать, за что он теперь и наказан. Сам Либерман заявил следователям, что он тогда  сказал Зеэву Бен-Арье: "Не делай глупостей", порвал эту копию и выбросил в мусорник.

По-человечески всё понятно, хотя по букве правил, действительно, имело место нарушение. Спустя какое-то время Либерман стал министром иностранных дел. А Зеэв Бен-Арье, работавший после завершения каденции в аппарате МИДа, подал свою кандидатуру на конкурс по назначению посла Израиля в Латвии. Среди десяти кандидатов на этот далеко не самый престижный в мидовской иерархии пост Бен-Арье имел ряд преимуществ: он уже имел опыт посольской работы и – главное – был единственным кандидатом, владеющим русским языком, который в Латвии имеет хождение практически наравне с латышским. А знание языка крайне важно для успешной работы посла. Поэтому американцы, как правило, назначают в Россию послов, владеющих русским, да и Израиль после восстановления дипломатических отношений с Россией тоже назначает послами в Россию дипломатов, говорящих по-русски. Так что, никакого удивления не вызвал тот факт, что комиссия по назначению послов, в которую входило восемь работников МИДа, единогласно отдала предпочтение Бен-Арье.

И вот, когда вдруг всплыл факт, что Бен-Арье показал Либерману злополучное письмо (чего не отрицают ни Бен-Арье, ни Либерман), дотошные следователи решили, что назначение Бен-Арье послом в Ригу является, якобы, своеобразной «платой» Либермана за оказанную ему услугу. Медвежью услугу, надо сказать.

Любому непредубежденному человеку ясно, что новое обвинение по «делу посла» выглядит весьма неубедительно. Даже явно пристрастно относящиеся к Либерману левые журналисты из газеты «Аарец» это косвенно признают. Журналист Амир Орен прямо пишет, что  «побочному» «делу посла» (так теперь называют в прессе «малое» дело Либермана), вообще не придавалось особого значения, так как рабочей предпосылкой была подача обвинительного заключения по «главному делу». То есть, даже из статьи Орена можно сделать вывод, что этим «делом» стали заниматься только из-за того, что полностью развалилось «главное дело». Если бы удалось обвинить Либермана в незаконном получении денег, отмывании капитала и пр. и пр., то этого «малого дела» вообще не было бы. Автора статьи, однако, огорчает, что и это дело не удается подвести под более серьезную статью.

Впрочем, похоже, что в прокуратуре поняли, что и это дело развалится в суде, еще более покрыв незадачливых следователей позором. Ведь ясно же, что Либерман не мог ничего обещать Бен-Арье, так как не мог предвидеть, что станет министром иностранных дел. Нет никаких признаков, что он как-то пытался повлиять на решение комиссии, или что Бен-Арье не соответствовал требованиям, предъявляемым к кандидатуре посла. Дотошные журналисты «докопались», что председатель комиссии заместитель министра Дани Аялон сказал в начале заседания, что он поддерживает кандидатуру Бен-Арье, и, якобы, из этого, вполне обычного и логичного заявления члены комиссии «сделали вывод, что министр хочет, чтобы они за него проголосовали». Ясно, что такой аргумент в суде не выдержит никакого испытания.

Так что теперь в прокуратуре стали спешно искать новые «доказательства» давления Либермана на членов комиссии по назначениям, и, вопреки общепринятым юридическим нормам, уже после вынесения вердикта Вайнштейна вернули дело на «доследование» в лихорадочных попытках раздуть из мухи слона. Как прямо написал в своей статье Орен, в таком случае «Либерман из молчаливого участника вознаграждения того, кто ему оказал услугу в обход закона, превратится в организатора и реализующую силу». Правда, по мнению Орена, шанс на получение реальных существенных улик крайне мал.

Действия прокуратуры вызвали резкую критику и среди видных юристов, хотя они в силу корпоративной этики стараются выражаться предельно корректно. Вот что сказал, выступая на Сдеротской конференции, бывший заместитель председателя Верховного суда Израиля Элиягу Маца: «Юридический советник правительства принимает решение подать обвинительное заключение по делу о после в Белоруссии. Это решение принимается после праймериз в Ликуде, после того, как предвыборный список сформирован и известен избирателям. И внезапно сбрасывают бомбу, сообщая, что Либермана отдают под суд, а через несколько дней он подает в отставку. А теперь вдруг выясняется, что кто-то вообще забыл снять показания с членов комиссии по назначениям, и только теперь начинают всерьез проверять факты. Это стыд и позор и просто непостижимо. Существует определенный порядок, и он должен соблюдаться. Я отлично понимаю, почему многие избиратели видят в этом попытку вмешательства в предвыборную кампанию».

Бывший коллега Элиягу Мацы, в прошлом заместитель Председателя Верховного суда Михаэль Хешин в интервью газете «Маарив» также намекнул на политический подтекст выбора времени для предъявления обвинительного заключения Либерману: «Это дело тянулось много лет, можно было подождать до окончания выборов».

Непредвзятому наблюдателю совершенно ясно, что вся эта мышиная возня ведется с одной-единственной целью: не дать Авигдору Либерману занять министерский пост. С этой целью делается всё, чтобы затянуть передачу обвинительного заключения в суд, а затем затеять долгое судебное разбирательство, до окончания которого Либерман в любом случае – будет ли впоследствии он признан виновным или нет – не сможет быть министром. К сожалению, наша политическая история знает случаи подобного сомнительного вмешательства судебной системы в нашу политическую жизнь. Так уже было с министрами Авигдором Кахалани и Яаковом Неэманом, которые впоследствии были оправданы судом, но еще до того были вынуждены покинуть кабинет министров.

В этой связи представляется разумным предложение еще одного видного юриста, специалиста по конституционному праву и преподавателя общественного права в Академическом центре Оно доктора Яакова Бен-Шемеша: «В такой ситуации предоставление Либерману специального разрешения занимать пост министра в период суда может быть логичным юридическим выходом. С одной стороны, демократия не пострадает, и влиятельная фигура не окажется отстраненной от участия в работе правительства и политических процессах. С другой стороны, это позволит суду спокойно принимать решения, не находясь под давлением сжатых сроков. Если Либермана признают виновным, он автоматически должен будет уйти в отставку. В данной ситуации, такой выход – наименьшее зло».  

По какому пути будут развиваться события, покажет будущее. Но ясно, что судебная травля Либермана (а иначе это трудно назвать) носит явный политический характер. 

Арье Фельдман


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

1999
2001
2003
2006
2009
2015