Из полиции — в политику: хронология «дел Либермана»

20.12.12

13 декабря юридический советник правительства Иегуда Вайнштейн объявил: так называемое «крупное дело» Либермана закрыто. Единственный эпизод, по которому министру иностранных дел будет предъявлено обвинение, касается продвижения по служебной лестнице бывшего посла Израиля в Белоруссии. Инкриминируемая статья: злоупотребление служебным положением.

       

Из полиции — в политику: хронология «дел Либермана»

Вникать в детали вычлененного из дела эпизода журналисты на данном этапе не вправе: суб-юдице. Что же касается долгоиграющего (более 14 лет!) следствия по делу Либермана, то даже генеральный инспектор полиции Йоханан Данино в ходе состоявшегося недавно мероприятия «Шабат-Тарбут» признал: если расследование растянулось более чем на десятилетие, но улик, достаточных для предъявления обвинения, так и не нашлось, значит, дело безнадежное, и его надо закрыть.
Закрывали дело Либермана, напомню, неоднократно. Однако по мере приближения очередных парламентских выборов неизменно вытаскивали из-под сукна и объе­диняли с каким-нибудь новым расследованием, по которому выдвинуты новые подозрения.
Разные израильские издания по-разному трактуют продолжительность полицейского преследования, но от фактов не уйдешь: впервые Отдел по расследованию международной преступности (ЯХБАЛ) заинтересовался харизматичным «русским» политиком-поселенцем еще в 1998 (!) году, как только Либерман основал НДИ. В апреле 1999 года относительно него было возбуждено уголовное дело по обвинению в оскорблении чести и достоинства должностного лица. Обвинение (по причине отсутствия улик) Либерману предъявлено не было, зато шумиха вокруг следствия стала поворотным пунктом в судьбе амбициозного офицера полиции. Впрочем, об офицере, сделавшем головокружительную карьеру на следствии по «делам» Либермана, речь пойдет позже. А пока попытаемся восстановить в памяти хронологию полицейского преследования.
Расследование подозрений по поводу нарушения Закона о финансировании партий началось в феврале 2000 года; в мае 2005-го (спустя 5 лет!) дело было передано в прокуратуру, однако улик, требующихся для предъявления обвинения, по-прежнему не нашлось. В начале 2006 года в полицию поступили новые сведения, и в апреле того же года юридический советник правительства распорядился возобновить следствие.
«В связи с тем, что в ходе следствия по предыдущим делам были собраны материалы, касающиеся также и этого дела, было решено объединить все дела в одно производство, — пишет 13 декабря 2012 года газета «Гаарец». — Предыдущие дела (Либермана. — Ред.) были закрыты в августе 2008 года за недостатком улик, а следствие по данному делу продолжалось до 2009 года. В этот период Либерман вел в Верховном суде процесс, в рамках которого требовал не передавать полиции 1200 документов, конфискованных в офисе его адвоката Йоава Мани: закон гарантирует неприкосновенность отношений между адвокатом и клиентом. В августе 2008 года, однако, Верховный суд отклонил прошение Либермана и дал указание передать упомянутые документы в полицию».

Моше Мизрахи

Моше Мизрахи

Год спустя, в августе 2009-го, дело было передано из полиции в прокуратуру, однако (доказательства по-прежнему отсутствовали) его периодически возвращали на доследование. Несмотря на это, из прокуратуры в СМИ систематически «утекала» информация, из которой явствовало: вот-вот Либермана отдадут под суд по обвинению… — далее следовало скрупулезное перечисление статей Уголовного закона, включая получение взятки, отмывание капитала и проч. Лишь после того как Большая пресса успевала детально разъяснить читателям-зрителям-радиослушателям, какие тягчайшие правонарушения инкриминируются «вечному» подследственному, «внезапно» выяснялось: улик нет. Об этом, впрочем, сообщали вполголоса, без приличествующих сенсации придыханий. Израильтяне — народ эмоциональный и доверчивый. Демонизация правого политика-репатрианта делала свое дело.
В последние годы «дело» Либермана трещало по всем швам, однако полиция и прокуратура продолжали поиск улик. Лишь относительно недавно — по причине отсутствия доказательств — прокуратуре пришлось чистосердечно признаться: обвинения в коррупции и отмывании капитала Либерману предъявлены быть не могут. А 13 декабря (по приведенной выше причине) юридический советник правительства Иегуда Вайнштейн объявил о закрытии эпохального «дела». Не помогли следователям и прокурорам даже 1200 переданных им документов, часть которых, возможно, представляют собой личную переписку Либермана со своим адвокатом.
Подводя 14 декабря итоги этой эпопеи, профессор юриспруденции Сюзи Навот в «Пятничной студии» 1-го канала ТВ подчеркнула: столь длительное (беспрецедентный случай для правоохранительных органов страны!) расследование не делает чести ни полиции, ни прокуратуре. Согласился с ней и бывший заместитель генерального прокурора страны адвокат Резник.
Полиция и прокуратура были вынуждены смириться с сокрушительным поражением на профессиональном поле, изучать механизмы которого наверняка будут студенты юридического факультета израильских вузов. Не в силах смириться с тем, что «дело» Либермана лопнуло, лишь политические противники национального лагеря. Не срабатывает даже благоговение «лагеря мира» перед «властью закона». Уже после закрытия «дела» председатель партии «Авода» Шели Яхимович публично обвинила Либермана в коррупции. А отставной генерал полиции Моше Мизрахи, ныне кандидат в депутаты Кнессета от партии «Авода», в интервью государственной радиостанции «Решет Бет» сказал, что «если полиции не удалось отдать Либермана под суд, значит, осудит его общественность».

Из архивной пыли

Услышав высказывание кандидата в слуги народа, я вспомнила бурные события востмилетней давности. В 2004 году министр внутренней безопасности Гидеон Эзра (благословенна его память) принял решение сместить генерала Мизрахи с поста начальника Главного следственного управления Центрального штаба полиции.
Представители противоборствующих политических лагерей бурно отреагировали на это решение. Депутат от МЕРЕЦа Йоси Сарид призвал министра подать в отставку, а председатель законодательной комиссии Кнессета Михаэль Эйтан («Ликуд»), напротив, приветствовал решение Эзры, подчеркнув: смещение Мизрахи — это та минимальная мера, которую необходимо было принять сразу после обсуждения на заседании руководимой им комиссии вопроса о незаконном прослушивании телефонных разговоров.
Прослушивание?! Именно так!
Свою карьеру Моше Мизрахи сделал на борьбе с «русской мафией», конкретно — с Григорием Лернером, оказавшимся, впрочем, за решеткой не в качестве «крестного отца», а в роли самого банального мошенника, каких в нашей стране, к несчастью, немало. Никаких других громких судебных процессов в профессиональной биографии генерала Мизрахи (30 лет службы в полиции) не наблюдается. Напротив: суд полностью оправдал бывшего министра внутренней безопасности Авигдора Кахалани, на которого Мизрахи охотился, как молодой лев, обвиняя бесстрашного танкиста, героя Израиля в причастности к делу Офера Нимроди, бывшего владельца газеты «Маарив». С подачи Мизрахи были предъявлены обвинения и нескольким его коллегам — генералам полиции и высокопоставленным сотрудникам Главного управления тюрем. Все подсудимые были оправданы.
А сейчас вернемся к Либерману. В апреле 1999 года, на заре существования НДИ, относительно него было возбуждено уголовное дело по обвинению в оскорблении чести и достоинства не какого-то анонимного должностного лица — этим «лицом», обиженным и оскорбленным, был не кто иной, как генерал Моше Мизрахи! Возбудить дело Мизрахи смог исключительно благодаря тому, что располагал достойным инструментарием: на посту начальника Отдела по раскрытию международной преступности он постоянно слушал (а точнее — читал в стенограмме) частные телефонные беседы видных израильских политиков и бизнесменов.

Все тайное становится явным

Тайное стало явным, когда в сентябре 2000 года один из подчиненных Мизрахи — репатриант Станислав Яжемский, отвечавший в Отделе по борьбе с особо опасной преступностью за компьютерную поддержку системы прослушивания, уволился из полиции. Яжемский заявил, что больше не готов выполнять противоречащие закону указания начальника, эмигрировал в Канаду — и тут же был причислен полицией чуть не к разряду беглых преступников.
Но даже за границей экс-сотрудник полиции счел нужным до конца исполнить свой гражданский долг. В январе 2002 года декларация Яжемского, заверенная нотариусом и подтвержденная адвокатом, была опубликована на сайте известного журналиста Йоава Ицхака, лауреата Израильской премии за критику прессы. Приведенные в ней факты шокировали: было абсолютно ясно, что любой гражданин страны — безо всяких оснований — может пасть жертвой прослушивания…
Предоставленные Яжемским факты легли в основу отчета бывшего юридического советника правительства Эльякима Рубинштейна по вопросу о нарушениях, допущенных полицией в ходе прослушивания телефонных разговоров подозреваемых, включая видных политиков.
Из отчета (65 печатных страниц), в частности, явствует: относительно Авигдора Либермана первый ордер на прослушивание был издан 31 декабря 1998 года. Основание весьма абстрактно («установление преступных связей в Израиле и за рубежом в целях продвижения личных интересов»). Судья, выдавший ордер, подчеркнул: запрещено стенографировать разговоры, не имеющие отношения к предмету следствия.
Следующий ордер издается 29 марта 1999 года — причем на еще более абстрактных основаниях. «В поданной полицией просьбе ни словом не упомянуто, что предыдущие разговоры Либермана — в том числе посвященные крайне деликатным политическим проблемам — не только записывались на кассеты, но и стенографировались», — констатирует Рубинштейн.
А вот выдержка из свидетельских показаний Г., сотрудницы Отдела по раскрытию международной и особо опасной преступности, занимавшейся непосредственно прослушиванием: «Разговоры, по поводу которых возникали сомнения, конспектировались от руки и через офицера-редактора передавались прямо генералу Мизрахи… Частные беседы мы так и помечали — как частные, с членами семьи. Генерал Мизрахи объяснил нам, что и в этих разговорах содержится немало сведений, в важности которых мы не отдаем себе отчета, а он не вправе раскрыть, о чем конкретно речь. Посему мы обязаны выполнять его распоряжения: любая беседа, даже о политике, не связанная, на первый взгляд, с предметом следствия, вполне может иметь к нему отношение, и только он, Мизрахи, способен их отфильтровать. Мы считали Мизрахи компетентным профессионалом, командиром и юристом, мы полностью на него полагались: он знает, о чем говорит. Потому и выполняли все его распоряжения… Те разговоры, которые передавались Мизрахи, всегда конспектировались и стенографировались от руки. На первой странице крупными буквами мы указывали: «Только для Мизрахи», чтобы этот лист по ошибке не подшили в папку с материалами следствия, которую ведет офицер-редактор» (конец цитаты).
Рубинштейн подчеркнул: 70% стенограмм политических и частных бесед Либермана с бывшим депутатом Кнессета от «Ликуда» Михаилом Горловским, присовокупленных к материалам следствия, НЕ ОТВЕЧАЮТ условиям ордера на прослушивание.
«Этот факт говорит сам за себя, — констатировал Рубинштейн, добавив: — Всего в отделе полиции по раскрытию международной преступности из бывшего СССР было записано более 15 000 (!) различных телефонных разговоров, однако в деле их фиксации и регистрации допущены ошибки, из-за чего сохранились стенограммы лишь 700 бесед».
Эльяким Рубинштейн указал: «По распоряжению генерала Мизрахи «дополнительные разговоры» политического толка передавались ему лично. В большинстве случаев они были связаны с предметом следствия весьма и весьма опосредованно, а нередко и вовсе не имели к нему никакого отношения. Крайне проблематичен сам факт, что информация такого рода находится в руках высокопоставленного офицера полиции и никто, кроме подчиненных Мизрахи, в известность об этом не поставлен. Так, в целях «развития слуха» — в качестве «дополнительных разговоров» — Мизрахи были переданы стенограммы бесед тогдашнего главы правительства Биньямина Нетаниягу с Авигдором Либерманом. Их предметом были предстоящие политические процессы, разговор Авигдора Либермана со специалистом по проведению опросов общественного мнения и др. И хотя создается впечатление, что стенограммы этих разговоров так и не вышли из стен Отдела по раскрытию международной и особо опасной преступности, проблематичность их записи очевидна».
Впрочем, в руки Мизрахи попали не только стенограммы разговоров на политические темы, но и документы, пересылаемые по факсу. В Отделе обнаружена даже копия логотипа некой (нетрудно догадаться, какой) политической партии, ее программа и предвыборные лозунги, интервью с ее лидерами, подготовленные журналистами, и даже — справки, выданные врачами (!).
Следователи Отдела вели также записи сугубо частных бесед подозреваемых со своими родными и близкими друзьями. Эльяким Рубинштейн квалифицировал это как «чудовищный удар по правам личности».
«Неужели глава следственного Управления не должен был сообщить, что, в соответствии с его распоряжением относительно «сомнительных случаев», в рамках следствия по делу Либермана ему ежедневно передавались абсолютно ВСЕ разговоры, причем 75% из них не имели к расследованию никакого отношения?» — читаем в отчете юридического советника.
Подводя итоги, Рубинштейн отметил: «В свете крайне нелицеприятных фактов, ошибок и просчетов в деятельности разведки Отдела по расследованию международной и особо опасной преступности, во главе которого стоял генерал Моше Мизрахи, а также с учетом чудовищных нарушений условий ордеров, выданных судебными инстанциями, необходимо извлечь относительно генерала Мизрахи выводы как на административном, так и на персональном уровне — вплоть до смещения его с занимаемой должности по завершении слушания его дела министром внутренней безопасности».
Данный отчет был оглашен в октябре 2003 года. В ноябре 2004 года министр внутренней безопасности Гидеон Эзра сместил Мизрахи с поста начальника Главного следственного управления, но из полиции генерал не уволился: тогдашний государственный прокурор Эдна Арбель взяла его под свою защиту. В результате Мизрахи перевели на новую должность: в 2005 году он был назначен начальником отдела так называемой общинной полиции и гражданских дружин. Лишь в июле 2006 года Мизрахи, отслужив в полиции 30 лет, ушел на пенсию.
В январе 2012 года Мизрахи объявил о присоединении к партии «Авода», а недавно получил на праймериз проходное место. И в Кнессете 19-го созыва он наверняка продолжит бороться с Либерманом, но уже новыми — парламентскими методами. Судя по опросам, министерское кресло отставному генералу полиции не светит: за последние 14 лет под давлением арабского террора народ прозрел и в массе своей голосует за партии национального лагеря.

Эвелина Гельман


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

1999
2001
2003
2006
2009
2015