Эффект Либермана

12.10.10

Свою речь на Генеральной Ассамблее ООН 28 сентября 2010 года израильский вице-премьер и министр иностранных дел Авигдор Либерман закончил цитатой из пророка Йешаяу: «...и перекуют мечи свои на орала и копья свои – на серпы; не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать». Это было единственное утверждение, которое не вызвало в торжественном зале споров и разночтений.

       

Эффект Либермана

Речь министра произвела фурор как среди противников Израиля, так и среди его редеющих сторонников. От Либермана ждали «гладкой» речи, обточенной и отшлифованной спичрайтерами, камуфлирующей зияющие пробелы и изъяны в переговорном процессе между израильтянами и палестинцами, – а услышали то, что не готовы были выслушать и что нарушает дипломатический этикет, заведенный в ООН: правду. Эту речь будут вспоминать и приводить в пример, на нее будут ссылаться на протяжении долгого времени – во всяком случае, до того часа, когда получит разрешение арабо-израильский конфликт, наиболее затяжной и один из наиболее взрывоопасных международных конфликтов нашего времени.

Арабо-еврейский конфликт возник около века назад – с активизацией сионистских устремлений в Европе и царской России и началом организованного возвращения евреев на историческую родину. Существует и иная версия: ссора имеет куда более глубокие корни, она вспыхнула три с половиной тысячи лет назад, во времена праотца нашего Авраама, когда он, в силу существенных обстоятельств, «отправил от себя» свою рабыню и наложницу египтянку Агарь с их общим сыном-первенцем Ишмаэлем (Исмаилом). Впоследствии этот Ишмаэль стал основоположником арабского племени, в то время как долгожданный Ицхак, сын Авраама от его жены Сары, наследовал отцу и, в определенной степени в ущерб и убыток первородному сыну Агари, стал одним из трех основателей и основоположников еврейского народа. Увлекательная версия, таящая в себе мощный заряд для размышлений, – но мы все же остановимся на первой.

Итак, очередное обострение неугасающего конфликта последовало после окончания победоносной Шестидневной войны, когда, после разгрома армий арабской коалиции, Израиль объединил Иерусалим, завоевал и взял под контроль Иудею, Самарию, Синай и Голанские высоты. Арабских легионеров из оккупированной части израильской столицы выбил командующий Центральным военным округом генерал Узи Наркис, к Стене Плача и Храмовой горе первыми пробились десантники генерала Моты Гура. Израильской армией в ходе войны командовал начальник Генерального штаба генерал-лейтенант Ицхак Рабин.

Важно подчеркнуть, что начиная с 1949 го­да и до самого последнего времени военно-политическое руководство Израиля твердо придерживалось концепции «завоеванные территории в обмен на мир». В позолоченной рамке этой формулы умещались и стратегия, и надежда. После окончания Шестидневной войны самый знаменитый в те дни израильтянин Моше Даян рекомендовал своим коллегам в правительстве спокойно сидеть у телефона и ждать звонка от разгромленных арабов: позвонят и попросят вернуть им территории взамен на мирный договор. Но телефон молчал… И тогда, отчасти для того, чтобы расшевелить арабов и подтолкнуть их к мирному диалогу, решили понемногу заселять территории – строить поселения за «зеленой чертой».

Один из молодых боевых генералов, подающий блестящие надежды разведчик и аналитик Рехавам Зеэви, по прозвищу Ганди (через год после Шестидневной войны он сменит Узи Наркиса на посту командующего Центральным военным округом), предостерегает соотечественников, охваченных эйфорией победы: коренные жители завоеванных территорий повиснут гирей на ногах Израиля, между победителями и побежденными возникнет антагонизм, а затем и ненависть, которая перейдет в организованное сопротивление. Еврейский дом должен оставаться нацио­нальным государством, и миллионы арабов на его территории послужат дестабилизирующим фактором. Поэтому, предлагал Ганди, на части завоеванных земель нужно основать палестинское государство Ишмаэль – по имени того сыночка, которого вместе с мамой праотец наш Авраам отпустил от своих шатров… Такое экстравагантное предложение не нашло понимания и поддержки среди социалистов-консерваторов, стоявших во главе страны. Не пришлась по вкусу политическому руководству и другая идея Ганди: полюбовное, на добровольной основе, с щедрой компенсацией за утраченное имущество и причиненные неудобства переселение палестинских арабов из Иудеи и Самарии в страны арабского же мира.

Самой убедительной иллюстрацией к формуле «территории в обмен на мир» послужило возвращение Египту полуострова Синай в обмен на мирный договор и установление дипломатических отношений с Израилем в полном объеме. На том «мирный обмен» и закончился: никто по этому поводу больше никому не звонил. Строительство на территориях продолжалось и набирало обороты. Застреленный в октябре 2001 года палестинским террористом в коридоре иерусалимской гостиницы, Ганди успел убедиться в правоте своего предвидения: конфликт между евреями и арабами разгорался, неприязнь перешла в ненависть, ненависть – в интифаду. Рабин приказал ломать бунтовщикам кости. Мятеж удалось подавить, но время, строго говоря, работало против нас.

А идея Ганди о палестинском государст­венном образовании под названием Ишмаэль – идея, в свое время, под сокрушительной сенью победы, не допускавшая отлагательства, – дала всходы, и довольно-таки бритвенные, десять лет спустя. В сентябре 1978 года, на первом саммите в Кемп-Дэвиде, в составе Картер–Бегин–Садат впервые открыто, хотя и вскользь, прозвучало словосочетание «Палестинская автономия». Эта тема получила дальнейшее развитие через тринадцать лет, в октябре 1991-го, на Мадридской конференции. И только железобетонное упорство израильского премьер-министра Ицхака Шамира отвело угрозу скоропалительных решений. В своей речи на Ассамблее ООН министр Либерман вспоминает израильских премьер-министров, последовательно выступавших за мирное решение израильско-палестинского спора и способствовавших поискам мира: Ицхака Рабина, Шимона Переса, Биньямина Нетаньяху, Эхуда Барака, Ариэля Шарона, Эхуда Ольмерта. Этот перечет – не соблюдение дворцового этикета, не дипломатический прием: каждый из названных политиков действовал на мирном поле в силу своих возможностей, в рамках своих убеждений. Самым масштабным, самым мощным из них был, разумеется, Ицхак Рабин.

Если учесть крупнейшие события последнего времени – болезненное крушение коммунистической утопии, разгул терроризма, прежде всего радикально-исламского, – становится объяснимой тенденция мира к политическому поправению как здоровая реакция на происходящее. Не миновал сдвиг вправо и социалистический, с коммунистическими вкраплениями Израиль. В 1977 году власть социалистов-сионистов рухнула, премьер-министром стал лидер правой партии «Херут» («Свобода») Менахем Бегин – последователь Владимира-Зеэва Жаботинского. Левые ушли­ в оппозицию.

Ситуация на политической карте Израиля изменилась самым кардинальным образом. Сохранилась лишь основополагающая конструкция «левые–правые», повернутая на 180 градусов: если при социалистах «левые» были очень хорошими, а «правые» – очень плохими, то теперь, при Бегине, «правые» стали просто замечательными, а «левые» – ужасными и кошмарными. Время шло, верховная власть переходила из рук в руки – от правых к левым и наоборот. Переговоры с палестинцами тащились через пень-колоду. Летом 1992 года Ицхак Рабин вернулся к власти, во второй раз возглавив кабинет министров. На «левака» Рабина радикальная правая пропаганда не замедлила свалить все мыслимые и немыслимые грехи; дело дошло до того, что прославленный генерал Рабин на листовках и плакатах был изображен в форме офицера СС.

Но все дело в том, что Рабин не был «леваком»! Он был центристом, иногда переходя на позиции правее центра. После реорганизации армии в середине 1950-х высшее армейское руководство, прежде всего начальники Генерального штаба, по определению не могли быть «леваками». И то, что все они – не исключая и Ганди – в свое время были в той или иной степени связаны с кибуцным движением, не меняет сути дела. Времена меняются, и люди меняются вместе с временами. Нынче находятся любители обвинить Эхуда Барака в том, что он вывел армию из Ливана, Арика Шарона – за уход из Газы, Ицхака Рабина – за его причастность к соглашениям Осло. Как будто кто-нибудь может сказать, в каком бы мы сегодня были состоянии, не произойди все то, что произошло! Соглашения Осло не были для Рабина идеальными, но по тем временам были оптимальными: наши уступки выглядели куда более скромными, чем те, которые нависают над нами сегодня, а о разделе Иерусалима речь вообще не заходила. Склонный говорить правду, какой бы резкой она ни казалась, Рабин во всеуслышание назвал одного из ответственных «архитекторов» Осло, идеологического левака Йоси Бейлина, «пуделем Переса», и прозвище намертво приклеилось к этому политику.

Министр Либерман внимательно изучал наследие выдающихся политических деятелей Израиля и многому у них научился. У Рабина он учился жесткости и насущной необходимости говорить правду там, где ее не хотят слышать и залепляют уши воском. Неординарное мышление Рехавама Ганди, этого отважного человека чести и, по его собственным словам, «палестинца в седьмом поколении», послужило Авигдору Либерману богатой пищей для размышлений. Предложение о «добровольном переселении палестинцев», воспринятое политическими противниками Ганди как завуалированный трансфер, министр Либерман довел до логического и исторического завершения и ознакомил с ним своих слушателей в ООН:

«…Основополагающим принципом, – сказал министр, – является не формула “территории в обмен на мир”, а обмен территориями, населенными этническими меньшинствами. Позвольте мне прояснить свою позицию: я говорю не о трансфере населения, а об изменении границ, адекватно отражающем демографические реалии.

Дамы и господа, это отнюдь не экстравагантная точка зрения, и она намного менее противоречива, чем утверждают некоторые. На самом деле несоответствие между границами и распределением этнических групп является наилучшим рецептом для продолжения конфликта, и этот факт признан академическим миром». Таким образом, в наиболее острой части своего выступления министр Либерман призвал к мирному решению палестино-израильского противостояния, основанному на конкретных, взаимоприемлемых шагах, а не на красивых мифических предположениях и зыбких сроках. Либерман сказал правду, которая многим в зале ООН была известна, но которую никто не решался озвучить.

Теперь заявка на продвижение вперед сделана. Колеса событий, похоже, завертелись.

Давид Маркиш


Комментарии

знаете ли вы, что

"Дорога Либермана"

Официально новая магистраль, ставшая альтернативой проходящему по деревням «Фатахлэнда» Тоннельному шоссе, помечена на картах номером 398. Но между собой поселенцы называют ее не иначе, чем «дорогой Либермана». Ведь именно Либерман пробил в джунглях израильской бюрократии проект нового шоссе.

Подробнее »

Еще »

Подпишитесь на рассылку

Присоединяйтесь

1999
2001
2003
2006
2009
2015